Научников на «Челомее» возглавляла ведущий европейский астрофизик – Арлетт Монсель – дама французского происхождения. В своей научной дисциплине она достигла значительных успехов, но, вряд ли кому-нибудь из соотечественников пришло бы в голову использовать её типаж для создания бюста Марианны – символа Франции. Нормандские предки наделили Арлетт приличным ростом, мощным телосложением, не слишком изящными крупными чертами лица и низким грубоватым голосом. Нет нужды уточнять, какое прозвище в Центре подготовки космонавтов ВКС России получила мадам Монсель. В целом, Арлетт была приятной в общении женщиной, быстро освоившей русский язык, начав с ругательств, которыми с ней охотно делился вольнонаемный персонал Центра. Больше всего наших людей веселило, с каким серьезным лицом ответственная француженка произносила привычные всем россиянам слова. В открытую использование табуированной лексики в Центре подготовки запрещалось, но это не означало, что ею никто вообще не пользовался, включая высшее руководство.
Остальные научники тоже занимались астрофизикой, что делало экипаж совсем уж уникальным. Двое из них были россиянами: Ахмет Нургалиев и Валентин Соломин. Четвертый астрофизик по фамилии Шарма представлял Индию. Его имя оказалось настолько сложным, что с произнесением не справлялась даже Арлетт. На общем собрании экипажа Шарму решили звать Витей, взяв за основу первую букву настоящего имени. Улыбчивый индиец не возражал. Благодаря знанию санскрита, русский язык он понимал прекрасно, но говорил на нём неохотно. Чаще прибегал к универсальному английскому. Никто не знал, почему не имевшего медицинского образования Витю назначили гражданским врачом экипажа. Вероятно, потому, что индиец хуже других переносил «спячку» в «берлоге», и ему требовался особый медикаментозный коктейль. Обязанности военного врача возложили на Сергея Тарасова, которому пришлось пройти ускоренный курс дополнительной подготовки. Иными словами, квалифицированные врачи с опытом работы в космосе на «Академике Челомее» отсутствовали.
От военных гражданские специалисты отличались тем, что имели не слишком хорошую физическую подготовку. Переход к бодрствованию у них происходил медленнее и сложнее. Когда во время тренировок мадам Монсель первый раз покидала индивидуальную капсулу, она эмоционально произнесла:
– ...тваю мать, берлюга! – жаргонное словечко у неё всегда выходило на французский манер, с ударением на последний слог.
Разбуженные научники были злее весеннего медведя, брюзжали по любому поводу, активно выражая недовольство. Это сильно действовало на нервы обоим пилотам, на которых и так падала удвоенная нагрузка. Гражданские специалисты никогда не стояли вахту, просыпаться им приходилось реже и только в тех случаях, когда планировались астрофизические исследования.
Руководитель Центра подготовки, убелённый сединами генерал, напутствовал Потапова и Тарасова такими словами:
– Значит, так, сынки. Дело новое не только для вас, но и для всех нас. Научников своих без причины не будите. Если видите, что обстановка не располагает к углубленным исследованиям, уходите в следующий прыжок. Успеют астрофизики линейкой и калькулятором воспользоваться. Думаю, поводов для этого будет много. Шибко умную железяку электронную тоже слушайте через раз. Для нее любая ситуация – особенная. И запомните, что не компьютер вами командует, а вы им. Решения в любом случае принимает человек…
Вот эти слова военные пилоты и взяли на вооружение, применяя в качестве руководства к действию. На повторное предложение компьютера разбудить остальных членов экипажа, Сергей снова ответил отказом. Тарасов подозревал, что астрофизиков заинтересует нейтронная звезда, к которой он уже направил корабль, но собирался объявить побудку, когда «Академик Челомей» выйдет на орбиту вокруг «центрифуги». Если разбудить научников раньше, от их жалоб, нытья и воплей спрятаться будет просто негде.
– Обнаружено несоответствие расчетного и реального курсов. – объявил Центральный компьютер. – Величина погрешности нарастает по мере приближения к объекту, указанному как исходная точка для формирования орбитальной траектории. Наблюдается всплеск гамма-излучения, уровень магнитного поля значительно превышает параметры, характерные для рентгеновского пульсара. Рекомендовано изменить курс вручную, или провести автокоррекцию.