– Алярм! Альен! [Тревога! Чужой! (фр.)] – трясущейся рукой мадам Монсель указывала на Сергея, призывая остальных астрофизиков обратить на него внимание. – Альен!
И они обратили. Такого ужаса на лицах людей Тарасову видеть еще не приходилось. Следом случилось вообще нечто невероятное. Схватив со стола кофейную кружку, Ахмет швырнув её прямо в голову вахтенного. Уворачиваясь, Сергей наклонил голову, и с шеи свалился свернутый в бухту трос. Следующая бухта соскользнула с плеча, когда пытался поймать в воздухе предыдущую, затем слетела и третья. В наступившей тишине послышался дрожащий голос Валентина:
– Оно уже начало линьку. Мы все умрём...
В следующий момент загалдели все четверо, причем на разных языках. В руках у астрофизиков появились ножи и вилки, а на лицах возникло решительное выражение. Случай внезапного коллективного помешательства сразу четырех членов экипажа требовал немедленного расследования, но Сергей понял, что сейчас лучше покинуть кают-компанию. В едва закрывшуюся за его спиной дверь тут же полетели столовые приборы.
Научники, входившие в состав экипажа «Академика Челомея», характеризовались людьми серьезными и в попытках устроить какой-нибудь дурацкий розыгрыш раньше замечены не были. Хотя, как гласит народная мудрость, рано или поздно что-то обязательно случается впервые. Тарасов уважительно относился к пословицам, но в данном случае испытывал серьезные сомнения. Если это был розыгрыш, то вполне удавшийся, и сейчас можно смело заходить в кают-компанию под дружный хохот астрофизиков. Помедлив немного, вахтенный сделал шаг вперед, но половинки двери при его приближении не разъехались в разные стороны. Сергей пригнулся, сместился вбок, затем стал осторожно приподниматься, чтобы заглянуть через прозрачную верхнюю панель. Астрофизики строили баррикаду из находившейся в кают-компании мебели. Даже ту, что была закреплена на полу, умудрились выдернуть из фиксаторов и теперь волокли к дверям. Это могло быть всё что угодно, только не розыгрыш. До такого не додумались бы даже креативные научники.
Больше всего поразил сам факт активности, проявленной астрофизиками. После предыдущих прыжков долго втягивались в рабочий ритм, а сейчас их было не узнать. Ответы следовало искать в отчетах подсистемы жизнеобеспечения, но для начала стоило убраться от дверей кают-компании. В сложившейся ситуации решение держаться как можно дальше от агрессивно настроенных научников напрашивалось само собой. Можно удалиться в носовую часть корабля, хотя при бездействующем Центральном компьютере на капитанском мостике делать нечего. Сергей направился в сторону двигательного отсека. Там присутствовал свой «бублик» с искусственной гравитацией. Не таких громадных размеров как жилой модуль, зато вращался быстрее. Забравшись в один из запиравшихся изнутри отсеков, Тарасов устроился поудобнее и открыл откидной дисплей нагрудника, подключив его к разъёму.
– Так-так-так… – бормотал вахтенный, выводя на экран отчеты подсистемы жизнеобеспечения. – Поглядим-поглядим... Вот они ещё спят… Вот пошла экстренная побудка… Жизненные показатели вялые, если не сказать – очень вялые. Ничего удивительного, медведики мои только-только проснулись… Вот пошла медикаментозная поддержка… Стоп! Это откуда взялось? Они же все получили «смесь №5»!
Тот самый коктейль, который Витя шаманил исключительно под собственные нужды. Своих секретов Сергею индиец так и не раскрыл. О том, что же туда добавлялось помимо стандартного набора препаратов, военврач корабля не имел представления, но на Витю «смесь №5» всегда действовала хорошо. Бодрячком бегал. А по первости мог несколько часов проваляться на койке, пребывая в полном изнеможении после спячки.
– Вот так взбодрились ребятки и девчатки... Галюны начали ловить... А дозировка-то, дозировка… – ахнул Тарасов, когда дошел и до этого пункта отчета. – Видимо, сбой систем повлиял...
Нахмурившись, стал вспоминать, какими словами его встретили астрофизики. Арлетт почему-то вопила на французском, хотя и остальные тоже использовали свои родные наречия. Для Ахмета это был татарский язык, для Вити – хинди, а Валентин, соответственно, говорил по-русски. Последний считался официальным языком, который наравне с английским применялся для общения международного экипажа на борту «Академика Челомея».
Поразмыслив, Сергей решил открыть доступ к данным, изначально защищённым настройками приватности. Каждый член экипажа имел право на личную жизнь, и реализация этого права ему гарантировалась не только Конституцией России, но и международным законодательством. Не любопытства ради стоило узнать, какие фильмы демонстрировались каждому астрофизику на момент общей побудки. Фильм оказался одним и тем же у всех. Бессмертное творение режиссера Ридли Скотта об отвратительной инопланетной твари, в одно лицо сожравшей почти весь экипаж космического корабля.