«Алиен» вместе с «жертвой» уже находился на поверхности обода, когда со стороны центрально-осевого коридора послышались разноголосые крики. По всей видимости, кто-то из астрофизиков обернулся и, не досчитавшись одного из коллег, поднял тревогу. Они не могли знать, через какой из радиальных проходов похитили товарища, но вполне могли догадаться, где его следовало искать. Прислушиваясь, Сергей не заметил, как разжал руки и отпустил от себя Витю. Не сразу осознал, что индиец не думает убегать. Он стоял рядом и смотрел на вахтенного офицера вполне осмысленными глазами.
– Очухался? – спросил Тарасов. Увидев ответный кивок, добавил: – Спрячься. Сейчас они начнут активно корабль прочесывать. Если тебя увидят, то могут подумать, что заразился чем-нибудь от алиена. Ложись в свою берлогу, но режим спячки не активируй. Все понял?
Обычно немногословный Витя и здесь просто кивнул, виновато улыбнулся и направился в сторону жилых помещений.
«Минус один… – с облегчением вздохнул Сергей. – Осталось ещё трое…»
Вскоре выяснилось, что пребывавшие в плену галлюцинаций астрофизики не лишились способности логически рассуждать, решив искать похищенного Витю в кольцевой галерее. К счастью, научники попали туда через диаметрально противоположный радиальный проход. У Тарасова оставалась возможность вернуться в центрально-осевой коридор, а индиец успевал добраться до своей каюты и залечь в берлогу…
Вахтенный офицер на то и вахтенный, что должен отвечать не только за экипаж, но и за безопасность корабля. Бегая от возбуждённых «охотников за алиенами», Сергей совершенно упустил из виду тот факт, что «Академик Челомей» всё это время находился на круговой орбите вокруг двойной нейтронной звезды. Подсистемы управления маневровыми двигателями не дали бы ему совершить опасный сход с траектории, но движки активно тратили топливо. И, судя по напряжённости гравитационного поля, тратили его немало. Магнетар совершенно не годился на роль «центрифуги», хоть и обладал подходящей массой. Жаль, что выяснилось это слишком поздно. Чтобы «Академик Челомей» сумел благополучно возвратиться домой, следовало осуществить немедленный сход с орбиты и выйти за пределы воздействия магнетара. Только после перезапуска компьютера экипаж мог определиться с дальнейшей тактикой. Варианты разнообразием не отличались. Нужно найти другую «центрифугу». Вопрос поиска уже не представлял серьёзной проблемы.
Способов управления космическим кораблем хватало. Всеми второй пилот «Академика Челомея» владел в совершенстве. В ситуации с отключенным Центральным компьютером, предполагалось воспользоваться консолью управления двигателями, находившейся в кормовой части корабля, в одном из отсеков малого «бублика». Туда Сергей и решил возвратиться, пока научники прочесывали жилые помещения. В том, что ему удастся разминуться с преследователями, вахтенный был полностью уверен. Как вскоре выяснилось, зря…
Раздавшиеся со стороны обода крики дали понять, что «инопланетную тварь» заметили в момент прохождения втулки. Не хватило всего нескольких секунд, чтобы скрыться. Тарасов надеялся, что астрофизики не определили направление, которое он выбрал, переместившись в центрально-осевой коридор. Продвигаясь к корме, оглянулся и обнаружил позади погоню. Теперь шансов спрятаться от «охотников за алиенами» попросту не осталось. В разделенном на отсеки кормовом «бублике» отсутствовала общая кольцевая галерея; совершить обманный маневр и улизнуть, там было негде. Оставалось заблокировать какую-нибудь дверь изнутри и подождать, пока астрофизики не придут в себя. Но это плохой вариант. Двигатели корабля продолжали расходовать топливо. А оно понадобится, когда встанет вопрос о поиске другой «центрифуги».
На подлёте к втулке кормового «бублика» Сергей заметил, что скорость вращения изрядно снизилась. Освещение работало неравномерно, часть светильников просто не горела. Неизвестно, был ли запитан отсек, куда стремился попасть Тарасов. В этом случае управлять режимом работы двигателей он бы не смог. Если бы подобная ситуация возникла на корабле, построенном кем-нибудь из подрядчиков Европейского Космического Агентства, то членам экипажа можно было бы с чистой совестью ложиться на спину со скрещенными на груди руками и ждать неизбежного конца. Но «Академика Челомея» создавали российские конструкторы, чтившие традиции далеких предков, начавших проектировать космические аппараты еще с середины двадцатого века.