Мои рассуждения о местных реалиях прервал какой-то шорох за кустами. Мы замерли.
— Кто там прячется? Выходи или стрелять буду! — резко крикнул Григорий, скидывая с плеча винтовку.
И на дорогу с поднятыми руками выскочил человек спортивного телосложения в такой же одежде, как у меня, тоже в джинсах и футболке, только порванных и грязных.
— Стойте! Не стреляйте! Я тоже попаданец! — прокричал незнакомый мужчина лет тридцати на вид.
Мы остановились. Затем Григорий спросил, не убирая винтовку:
— Попаданцы тоже разные. Ты из каких будешь? Из какого года?
— Я Коля Полонский. Из 1997-го.
Вдруг что-то еще зашуршало в кустах.
— С кем ты? — спросил Григорий. — А ну выходи, кто там есть! Не то по кустам пальну!
Второй человек выбрался из зарослей. То была женщина, брюнетка с бледным лицом и с острыми чертами, лет под тридцать, одетая тоже в рваные и перепачканные глиной джинсы и футболку.
— Лиля Розанова из 1995-го, — представилась она.
Григорий нахмурился, снова задав вопрос:
— И что вы тут делаете?
— Мы… просто гуляем, — неуверенно сказала Лиля.
— Гуляете? — спросил уже я, не поверив своим ушам. — В такую погоду? Всю вторую половину дня лил дождь, а кончился минут десять назад, не больше. И что же, вы все время гуляли под дождем по сельской местности, где можно запросто нарваться на синелицых?
Они оба выглядели не только грязными и оборванными, но и полностью промокшими. И что-то меня настораживало в их выражениях лиц. Но, я не понимал, что именно. «Какие-то они подозрительные, держатся как-то нервно…», — подумал я. Но, додумать мысль не успел, как Николай внезапно ударил ногой снизу-вверх по винтовке, отчего ствол оружия подпрыгнул в руках Григория и выстрел, который он произвел, не причинил никому вреда, поскольку пуля улетела в небо.
А Коля Полонский с другой ноги нанес удар Григорию отработанным движением явно из какого-то карате или иного хитрого единоборства, сразу сбив моего напарника с ног. И только я хотел кинуться на помощь, как Лиля стремительно оказалась возле меня, уперев мне в шею отточенную полоску металла. И я скосил глаза, пытаясь рассмотреть самую настоящую заточку. А Лиля зло предупредила:
— Не вздумай дергаться! Глотку перережу!
А Николай в этот момент выхватил у упавшего Григория винтовку и оглушил его, ударив прикладом по голове. Потом наставил ствол на меня, отчего мне сделалось по-настоящему страшно. И я понял, что они, хоть и попаданцы, но разбойники не лучше варягов или синелицых чудиков, а то и хуже, раз оба из девяностых. Судя по всему, они как раз из тех попаданцев, которых сослали на лесозаготовки…
— Ребята, да вы что? Я такой же попаданец, как и вы! — решил я сыграть под дурачка, чтобы выиграть время, надеясь на то, что винтовочный выстрел должны были услышать в военном лагере, расположенном неподалеку. Звук от выстрела действительно разнесся далеко по округе, и я надеялся, что часовые обязательно поднимут тревогу. Но, пока помощь не спешила подходить, а передо мной стояли двое совсем недружелюбных попаданцев, один из которых держал меня на прицеле винтовки, а вторая не опускала заточку у горла.
— Такой же попаданец, значит? — Николай недобро усмехнулся. — Да мы тут уже неделю по лесам шарахаемся, пока вас, красноповязочных и прочих красноперых, обходим. А ты, значит, с ними заодно?
— Я не по своей воле в дружину записался, — поспешно соврал я, понимая, что правда сейчас мне только навредит. — Меня тоже заставили. В НКВД.
— Врешь, — резко сказала Лиля, прижимая лезвие так, что я почувствовал, как холодный металл впивается в кожу. — Ненавижу коммуняк, всех бы прирезала! А ты в красной повязке и с жетоном на шее! И с патрульным разговоры вел, как свой. Мы все слышали из-за кустов.
— Мне сказали, чтобы общественную нагрузку нес, а то койку в общежитии не дадут. Еще пригрозили, мол, если откажешься, — сразу в штрафбат или на лесоповал отправят. Вы же знаете, как тут все устроено… Вот и пришлось соглашаться. А красную повязку мне они сами повязали. Вот, посмотрите, мне даже никакого оружия не доверили! — попытался выкрутиться я.
Николай нахмурился, словно что-то соображая, но винтовку не опустил.
— И почему тогда твой напарник тебя до сих пор не сдал, как скрытого врага народа? — спросил он, ухмыляясь.