«В таком случае им обоим просто выжгут мозги», — подумала я. Дед церемониться не будет. Он в свое время разрешил аврорам использовать Непростительные. А если учесть, что можно сотворить с человеком безо всякой темной магии… Два придурка должны были понимать, в чей дом они лезут. Настолько были уверены в успехе? Глупо.
— Блэка могут выпустить? — спросила я. — Если его сажали, когда дед возглавлял ДМП и Визенгамот, он может затаить зло. Хотя если он столько лет просидел в Азкабане…
Барти вздохнул.
— Азкабан чудовищное место, — сказал он, — даже после того, как ты покинешь его стены, он остается с тобой. Мне страшно даже представить, что могло случиться с тем, кто пробыл там столько лет. Разве что… разве что Блэка тоже вытащили из Азкабана. А, знаешь, я бы этому не удивился. Сириус, хоть и выжжен с гобелена, но он последний в Роду. Может иметь доступ к семейным сейфам. Мог и откупиться.
— У нас на факультете отдельные рыжие любят порассуждать о мерзких Пожирателях, откупившихся от справедливого возмездия, — заметила я. — Ой, как ты думаешь, а этот с серьгой не может тоже быть Уизли? Вроде там старшие братья есть.
— Может и быть, — ответил Барти, — я с ними незнаком. А что касается откупившихся Пожирателей… Знаешь, это была одна из причин, по которой отец вытащил меня из Азкабана. Как только он подал в отставку, начался массовый пересмотр дел. Представляешь, каково ему было? Он родного сына посадил. А тут такое… Причем не идиотов вроде меня отпускали. Малфой еще куда ни шло, он больше по финансам был. Я бы не удивился, если бы и Лестранжей выпустили, да они уж очень прогремели с этой историей с Лонгботтомами. И мне тут пришло в голову, что за хорошие деньги можно и в Азкабане устроиться. Но давай не будем об этом. Противно.
— Давай, — согласилась я.
Тема действительно была болезненной. А ведь на посту председателя Визенгамота деда сменил Дамблдор. Без его резолюции никого из УПСов бы не выпустили. И право вето у него было. Да уж… Все знают, что преступников отпускали за взятки, но при этом никому и в голову не приходит, что, во-первых, рыба тухнет с головы, а, во-вторых, тому же Дамблдору никто не мешал инициировать дела по поводу тех самых взяток. Да там одной статьи в газете было бы достаточно, чтобы магическая общественность в клочки виновных порвала. Особенно, если у кого близкие погибли. Все-таки у Дамблдора талант. Все делает практически в открытую, а никому и в голову не приходит заметить очевидное. Странно, ведь председатель Визенгамота тоже дает клятву при вступлении в должность. Неужели эту клятву, как и клятву директора Хогвартса, можно как-то обойти? Либо… либо вместо Альбуса клялся Аберфорт. Хотя я совершенно не представляю, как это можно было проделать. Надо будет идею деду подкинуть. Он у нас самый умный, вот пусть и думает.
Вернулся дед ближе к полуночи. Мы с Барти ждали его в гостиной, делая вид, что играем в шахматы. Мистер Крауч тяжело опустился в кресло.
— Ужин, сэр? Бокал вина? — я встала и сделала шаг к нему.
Барти молча призвал бутылку и бокал. Дед отпил коньяка и прикрыл глаза. Потом благодарно кивнул.
— Гермиона, тебе придется дать показания, — сказал он, — ничего страшного, простая формальность. Оба негодяя мертвы. Доказать что-либо не удастся, у них в памяти сплошные лакуны и блоки. Этот рыжий — старший сын Уизли. Он работал в Гринготсе. Скримджер вызвал гоблинов. Они очень не любят, когда их сотрудники используют полученные у них знания не по делу. С их слов Уизли взял заказ на взлом защиты нашего поместья. Все. Второй не сказал ничего, но его опознали. Это именно Питер Петтигрю. В связи с чем дело Сириуса Блэка будет пересмотрено. Скримджер взялся курировать это дело лично, так что есть шанс, что хоть что-то узнаем. Мерлин, как я устал! И все без толку.
Вызванная мной Дилли шустро принесла холодные закуски. Дед устало принялся за говядину.
— Значит, все-таки Уизли, — пробормотал Барти, — забавно выходит. Один брат контрабандой промышлял, второй — чужие поместья взламывал. Малышка, там хоть один приличный есть?
Я пожала плечами.
— Честно? Не знаю. Вроде бы Перси очень старается, учится, хочет карьеру делать. Но что там на самом деле, я не в курсе. Мне все это ужасно не нравится.
— Было бы странно, если бы тебе это нравилось, — заметил дед, — такая мерзость выплывает, что постоянно вымыться хочется. Ладно, давайте спать. Утром нас ждут в министерстве.