Малфой резко кивнул.
— Буду должен, Крауч. Сейчас же напишу отцу.
Поттер прищурился.
— И что? — спросил он.
— Ты совсем тупой? — взвился Малфой. — У тебя кровник есть. Или кровники. Одно дело дуэль или какие-то споры. А если речь идет об убийстве, то отдавать все на откуп аврорату нельзя. Если не отомстить, то это клеймо на всем Роде. Даже если не сам убьешь, а поучаствуешь в розыске и поимке — уже зачтется. Крауч нам с тобой такую услугу оказала, что просто так не рассчитаешься. Да что с тебя взять!
— Подожди, — сказала я, — он же действительно не знает. Не магглы же ему про это рассказать должны были. А Сириус Блэк — Предатель Крови.
Драко замолчал. Быстро обдумал и кивнул.
— Ладно, извини, Поттер, я погорячился. Пойду письмо писать. Еще раз спасибо, Крауч.
Снейп вздохнул, но ничего не сказал. Он-то прекрасно понимал, что утаив такую информацию от внуков убитых, я косвенно становилась соучастницей преступления. Тут молчать нельзя. Поттер нахмурился. Ничего, пусть у Тома спросит.
Драко резко кивнул, подхватил сумку и вышел из класса.
— Выше всех похвал, мисс Крауч, — проговорил Снейп, — еще и меня в соучастники взяли. Но я не в обиде, действительно фантастическая информация. Надо будет пересмотреть записи по зелью от драконьей оспы.
— Меня тоже интересует это зелье, сэр.
Снейп кивнул. Он-то понял, что я еще и за своего деда переживаю.
И не успели мы с Поттером добрести до Большого Зала, как меня вызвали к директору. Началось…
Собственно говоря, бояться мне было нечего. Директор знал, что в случае чего я молчать не буду, да и про амулеты он в курсе. Но все равно было неприятно.
В кабинете, однако, хозяина не оказалось. Я благовоспитанно присела на стул и огляделась. Куда это нашего хрена унесло? А... все ясно. За неплотно прикрытой дверкой шкафа смутно угадывалось серебристое свечение. Думосброс. В который я должна заглянуть. Либо там какая-то гадость, либо меня должны застукать за лазанием по чужим шкафам. Ну его на фиг в любом случае.
Некоторое время я рассматривала дремлющего Фоукса, потом перевела взгляд на Распределяющую Шляпу.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я.
— Ты кто? — явно проснулась Шляпа. — Еще рано на Распределение. Точно знаю.
— Нет-нет, вы совершенно правы, — сказала я, — еще только январь. Просто я не могла не поздороваться с таким заслуженным артефактом как вы.
Шляпа поерзала на своем насесте.
— Очень приятно встретить такую воспитанную юную леди, — сказала он, — а то обычно хватают и сразу напяливают на голову. Дескать, им интересно, не изменились ли они настолько, чтобы перейти на другой факультет.
— А разве такие случаи бывали? — удивилась я. — Учат же везде одинаково. А за годы учебы появляются друзья и приятели. Зачем же срываться с места? Или кто-то не может прижиться на факультете?
— Всякое бывает, — туманно ответила Шляпа, — обычно ведь хотят на тот факультет, где учились родители. Или кто-нибудь из знаменитых предков. А жить надо своим умом.
— Это вы совершенно справедливо заметили, — сказала я, — но может, кто-нибудь боится, что его не поймут дома? Знаете, если все учились, например, на Слизерине, а кто-то вдруг попадет на Гриффиндор. Или наоборот.
— И такие истории бывали, — ответила Шляпа, — иногда прямо истерики устраивают.
Скрипнула дверь, и на пороге появился директор.
— Извини, что заставил ждать, девочка моя, — сказал он.
Я поморщилась. Он демонстративно вздохнул, угнездился на своем кресле и вперил в меня доброжелательный взгляд.
— У тебя кто-то умер? — спросил он. — Но ведь в «Пророке» ничего не было.
Не дождешься, старый хрен!
— Это мой младший брат, сэр. Он маггл.
Дамблдор покачал головой.
— Какая трагедия! Наверное, ты теперь будешь больше времени проводить с родителями?
— Нет, сэр, — равнодушно ответила я, — мы с ними почти не общаемся.
Буду черствой стервой. Руки прочь от Грейнджеров.
Дамблдор вновь покачал головой, всем видом осуждая мою душевную черствость и нечуткость. И что там еще? Отсутствие сострадания, наверное.
— Прими мои соболезнования, девочка моя. Но я хотел у тебя спросить… Тут была одна заметка в газете. Мистер Крауч передал в Отдел Тайн какие-то документы?
— Да, сэр. Эти бумаги привез его отец из Германии. Нам они не нужны, вот он и решил их отдать. Невыразимцы очень обрадовались.
— А ты случайно не видела эти документы? Не заглядывала в них?