Когда моя улыбка стала более искренней, он пробормотал себе под нос особенно грязную цепочку ругательств. Когда я все еще не выключила музыку, он протянул руку и вырвал динамик.
— Эй! — закричала я, вскакивая, чтобы забрать свои слова обратно.
Он нажал кнопку включения своим дурацким большим пальцем и с громким стуком поставил его обратно на стол.
— Тебе повезло, что я не выбросил это в озеро.
О-о-о, этому человеку повезло, что я не выбила из него все дерьмо.
— В чем твоя проблема?
Вместо ответа он подставил мне свою широкую спину и снова направился в сторону кустов.
О, нет. Я потопала за ним так хорошо, как только можно топать в шлепанцах.
— Я пыталась быть хорошей соседкой, ты, высокомерный засранец. Это были просто кексы.
Сосед резко обернулся, и я застыла, увидев огонь в его глазах.
— Я не хочу кексов. Не хочу, чтобы ты была милой соседкой. Я хочу тишины и покоя.
Я подняла руки.
— У тебя получилось. Я послушаю сегодня вечером внутри. Но в следующий раз, когда я выйду сюда первой, надень наушники и закругляйся, потому что я не сдвинусь с места.
Выдох воздуха, вылетевший из его рта, был таким сильным, что он звучал как гребаная скаковая лошадь. Не говоря больше ни слова, он резко развернулся и снова продрался сквозь кусты, затем я услышала, как громко закрылась раздвижная дверь.
— Мужчины такие невероятно глупые, — прошипела я. Вот почему Бог создал вибраторы.
После того, как вернулась за стол, я налила еще бокал вина и снова откинулась на спинку стула. Никакой мускулистый придурок не испортит мне вечер. Я планировала держаться от него подальше, и не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что он поступит так же.
Если повезет, мне больше никогда не придется иметь с ним дело.
5
Люк
Одна вещь, которой я научился в начале своей карьеры, это доверять своей интуиции. Если защитник дергался так, что мне не нравилось, я никогда не сомневался в чутье, которое говорило о приближении блица. Если бы я начал так делать, я бы задержал мяч на секунду дольше, чем следовало, а одна секунда могла изменить исход игры.
В настоящее время, стоя в коридоре конференц-залов главного офиса «Волков», я не мог избавиться от ощущения, что мой желудок кричит. Тренер Кляйн потянул за воротник своей рубашки, явно чувствуя себя так же неуютно, как и я.
— Почему мы делаем это перед завтрашним собранием команды? — тихо спросил я его как раз перед тем, как мы вошли в комнату, где находились наш генеральный директор Уильям Кэмерон и два других капитана команды, кроме меня. Этим утром, когда я проснулся с восходом солнца, на мой телефон пришло сообщение о встрече по поводу нового владельца. Вместо команды в целом пригласили только небольшую группу людей, которые ей руководили. Встреча со всей командой должна была состояться в обычное время, примерно через двадцать четыре часа.
Тренер Кляйн снова пошевелился, и я одарил его странным взглядом.
— Вы в порядке, тренер?
— Это дочь.
Мне потребовалась секунда, чтобы осмыслить его странный комментарий, шестеренки в моей голове встали на место с громким щелчком.
— Новый владелец? — прошипел я, широко раскрыв глаза.
Он кивнул.
— Мне не следовало бы говорить тебе этого, но я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы ты ни хрена не мог отфильтровать свою реакцию, когда что-то действительно застает тебя врасплох. — Его палец указал на меня, а серые глаза выглядели ледяными и жесткими в свете ламп. — И ты должен быть тем, кто подает пример команде.
— Его дочь, — медленно повторил я, решив проигнорировать его абсолютно точное заявление о том, что я не всегда хорошо реагировал в неожиданных ситуациях такого уровня важности. — Его дочь — наш новый владелец.
— Это станет проблемой? — раздраженно спросил он.
Мой рот сжался прежде, чем я смог ответить.
— Нет, но мы с ним говорили о ней в общей сложности… один раз. Он хотел знать, какие у меня планы на межсезонье, которая в том году пришлась на День благодарения. Я рассказал ему, потом спросил его о том же. И знаешь, что он мне ответил? Последние десять лет он отмечал День благодарения в доме своей ассистентки, потому что его дочь так и не вернулась домой.
Тренер поморщился. Затем провел рукой по своему изможденному лицу.
— Да. Никто из нас с ней не встречался. Не думаю, что она часто появлялась в последние несколько лет.
— Ее вообще не было рядом, тренер.
Он поморщился.
Мысль о том, что Фейт когда-либо вот так бросит меня, была такой, словно кто-то выбивал воздух из моих легких. Да, этот человек был чертовски богат, но его дочь была единственной семьей, которая у него была. Кто так делает?