Вспомните разговор Миледи и Кардинала де Ришелье в романе А. Дюма «Три мушкетера»:
— Если он будет упорствовать… — Кардинал сделал паузу, потом снова заговорил: — Если он будет упорствовать, тогда я буду надеяться на одно из тех событий, которые изменяют лицо государства.
— Если бы вы, ваше высокопреосвященство, потрудились привести мне исторические примеры таких событий, — сказала миледи, — я, возможно, разделила бы вашу уверенность.
— Да вот вам пример, — ответил Ришелье. — В 1610 году, когда славной памяти король Генрих Четвертый, руководствуясь примерно такими же побуждениями, какие заставляют действовать герцога, собирался одновременно вторгнуться во Фландрию и в Италию, чтобы сразу с двух сторон ударить на Австрию, — разве не произошло тогда событие, которое спасло Австрию? Почему бы королю Франции не посчастливилось так же, как императору?
— Ваше высокопреосвященство изволит говорить об ударе кинжалом на улице Медников?
— Совершенно правильно.
Именно так был убит лорд Бекингэм, и Генрих Наваррский. Помните, почему били именно кинжалом? В произведении «Королева Марго» говорится, что «…в адмирала стрелял убийца, но промахнулся, гугеноты возмущены и требуют найти стрелявшего». То есть, французская королева–мать заказала некоему военному парню убить гугенота–адмирала. И что произошло? Адмирал заслонился портфелем, и пуля попала в металлический замок. Королева–мать была в бешенстве, что он остался жив, и запретила использовать огнестрельное оружие для заказных убийств — только холодное, чтоб наверняка. Потом это все было использовано в Варфоломеевскую ночь — произошло массовое убийство гугенотов католиками, начавшееся в Париже в день Святого Варфоломея, и продолжавшееся в течение нескольких дней. Это стало примером для других городов Франции, где резня продлилась вплоть до начала октября. Вот вам и историзм, и взятый на вооружение опыт предшественников, как быстро и гарантированно уничтожать себе подобных. Еще Бласко Флорио в 1844 году писал, что вопрос применения огнестрельного оружия стоит очень блекло и спорно. И когда в 1900 году появился первый автоматический браунинг, вопрос был уже закрыт. Он стал основным оружием убийств. Не использовать в обучении историзм, значит подвергнуть себя методу «проб и ошибок».
Прототипологичность — разновидность историзма мировой памяти, выраженная в событиях, терминалах и системах координат. Прототипы в истории повторяются, события и явления прототипологичны. Если вы не научитесь находить прототипы, — никакого навыка не будет. Подражать и прототипологизировать — две разные вещи. Подражание — механизм социализации, следование образцу, копирование поведения. Прототип — основа для образа (первообраз), некий паттерн, воплощающий множество сходных форм.
Прототипы могут быть непохожи друг на друга. Они не похожи, но тождественны. То есть, люди могут быть не похожи друг на друга, но являться прототипами. Например, если рассмотреть такую историческую фигуру как:
A) маэстро фехтования Джузеппе Паллавичини
B) мастера боевых искусств Брюса Ли
C) одного из предшественников или даже создателей самбо Нила Ознобишина
Это 3 прототипа. Эти люди никогда не видели друг друга, не были знакомы друг с другом, мало того, они жили в разные эпохи. Но это были прототипы: они занимались одной и той же системой рукопашного боя и клинкового фехтования. Они построили свои системы прототипологично. Если сравнить Палермскую систему Паллавичини с системой Джит Кун–До Брюса Ли, сложно не обнаружить непревзойденное сходство при единстве концепций и логики подходов к решению воинских задач. А ежели внимательно изучать работы Ознобишина и рассматривать ть фотографии парных упражнений, то складывается такое впечатление, что фотографировали одни и те же фотографы. Плагиат? Никак нет, Брюс Ли не украл у Ознобишина систему, это так работает человеческая память: прототипы повторяются в истории, они имеют цикл повторения. И мы говорили, что такие люди, как Франческо Виллардита, Виктор Павлович Светлов, Кас Дамато — это прототипы друг друга. Хотя Кас тренер по боксу, Светлов — генерал спецслужб, а Виллардита — полковник. И жили эти люди в разное время. Но эти люди — прототипы, и деятельность их прототипологична.