Но вдруг всё исчезло.
Электа осталась в темноте.
Её спасли.
Но облегчения не было. Ким в беде. Из-за неё.
— И зачем тебе понадобилось лезть к воронам? — Голос был надменным, поучительным. Но, наконец, он был.
— Спаси Кима! — Электа ждала появления Пепла так долго, что даже не успела удивиться его появлению — сразу потребовала помощи.
Пеплу не нравилось быть представленным в роли спасительного круга. И без того он тратил слишком много сил на эту чувствительную чертовщину. Но, одновременно с этим, он питался её искренними эмоциями — как раз сейчас. Отчаяние. Оно было слишком сладким, чтобы не растягивать момент.
Он не сводил с неё глаз, но не спешил отвечать. Пусть мучается, пусть чувствует. Её тревога росла с каждой секундой его молчания, заполняя её насквозь. Отлично. Такая беспомощная.
— Ты слышишь меня?! — Электа набросилась на него, повалила на лёд. Пепел был настолько поглощён её эмоциями, что потерял равновесие. Наглая девчонка! Она сидела на нём без капли стыда, колотя кулаками в грудь. Растрепанные чёрные волосы, словно сгустки дикого безрассудства, мелькали перед его лицом, иногда задевая кожу, глаза.
Стоп. Она может подумать, что он совсем овощ.
Пепел перехватил её запястья одной рукой, а другой закрыл рот. Чёрные глаза. Он видел в них спящую ярость. Сейчас — безумие. Она была готова на всё ради друга. Отлично. План сработал.
— Угомонись, подруга. Я не исполнитель твоих желаний. Я спас тебя. На этом мои полномочия закончены.
Электа замерла. Пощёчина. Действительно. С чего это Пепла должно волновать её желание? Он убрал руку с её рта, заправил выбившиеся пряди за ухо. Разжал пальцы.
— Я буду глушить свои чувства, если ты мне не поможешь.
— Не выйдет. Ты пытаешься, но плохо. Сейчас я получаю от тебя максимум эмоций. Ты отчаялась. Ты разочарована. Ты на грани. Это самые нужные чувства.
Электу осенило. Ему выгодно это положение. Если Ким умрёт, её убьёт горе — одно из самых ярких ощущений. А пока она сидит на нём, питая его энергией, Ким, возможно, уже умирает.
Она резко сжала воронье перо в руке и, собрав всю волю, вонзила его в сердце Пепла — если оно у него было.
Он замер, поражённый.
— Ты бесподобна, подруга, — прошептал он. — Я никогда не испытывал ничего подобного. Предательство.
— Тебя так легко покорить, — холодно произнесла она.
Шах и мат.
Тайное явное
Электа — элемент проекта «Синева». Её представили самым чувствительным испытуемым. Дефицит эмоций был характерен для многих вселенных, кроме Земли. Электа принадлежала Вселенной Моралиса и уже в пятый раз входила в Синеву. После каждого перемещения её память стирали — для прогнозирования дальнейших действий. Но каждый раз её реакции оказывались непредсказуемыми.
Ситуация в Моралисе была реальной. Исчезновения людей — не случайны. Синева — симуляция. Ледяные тени — автономные элементы, потерявшие рассудок и возомнившие себя «ангелом» и «демоном». Никто не знал, откуда у них появились способности. Именно они были целью охоты проекта.
Пятый поход Электы завершился успехом. Пепел устранён. Остался Свет. И осталась Синева. Её следующая задача — найти выход. И убить Свет.
Как только механический женский голос произнёс этот вердикт, Электа ощутила шок. Желание попасть в Синеву с памятью пронзило её. Она всего лишь пешка в глобальной шахматной партии верхов. Приманка для сильнейших. Жертва для головорезов.
Её окружали тысячи аппаратов, сотни людей в белых халатах внимательно следили за ней. Голос продолжал:
«Синева — самая загадочная субстанция Моралиса. Учёные изучали её сотни лет, но так и не разгадали. Ледяные тени столь же непостижимы, как механизм фиолетового леса. Возможно, они связаны между собой. Но жители Моралиса верят только в разум.
Чувствительных используют как топливо для Пепла. Пепел не бросает людей. Но проект Моралиса вылавливает тех, кто начинает испытывать к нему или к Свету сверхдопустимые эмоции.
Электа превзошла всех. Она получает последующие шансы доказать преданность системе. Алан — элемент системы. Запущен специально для её развития, чтобы она увидела разницу между чувствами к нему и к преступникам Синевы.»