— Я знаю, что меня ждет. Наказание. Тьма.
— Без солнца и звезд. Вечный мрак и никакой возможности вернуться назад. Полное одиночество, сковывающее не только разум, но и тело. Бесконечный холод. И такие же грешники, как ты, но с разной степенью вины. Ты будешь среди насильников и убийц. Кто в здравом уме захочет туда отправиться?
— Ты не переубедишь меня, — Электа была непреклонна. Она продолжала смотреть на Пепла, но он либо не замечал ее взгляда, либо делал вид, что не замечает.
— Легче от убийства не станет. Даже если ты украла Гримуар и повернула время вспять. Ты не знаешь всех нюансов, а мы не можем рассказать — клялись оберегать тайны Моралиса.
Они знали про украденный учебник. Нет смысла скрывать еще одно преступление. Но оно не такое жестокое, как убийство.
Руки Электы онемели, но Тени и не думали ее развязывать. Холодало. Она смотрела на белесый пар, исходящий изо рта, и старалась не слушать Света. Его слова не казались убедительными. И все же почему после пребывания в Чертоге в Моралисе почти не совершались преступления?
— Две секунды, — бросил Свет.
Электа не поняла, что должна успеть за это время. Но Свет был настроен серьезно.
— Пепел, твой выход.
Дымчатая материя приблизилась. Бледное лицо Пепла оказалось совсем рядом. Близость была сокрушительной.
— Прости, — сказал он.
Он всем говорил эти слова?
Его желтые глаза пронизывали ее синие, создавая странный контраст. Электа поняла, что не может моргнуть. Глаза остекленели, потяжелели. Каждое усилие закрыть веки отзывалось жгучей болью.
Темная дымка сомкнулась вокруг, вонзаясь в тело. Электа не ожидала, что Пепел причинит ей боль. Но ошиблась.
Она кричала в немом ужасе. Ни звука не сорвалось с губ. Острая ледяная резь пронизывала ее изнутри. Будто в мозг вогнали шприц, вливая мороз.
Наконец, пытка кончилась. Пепел отстранился, его глаза были полны сожаления.
— Это длилось пять секунд. А в Синеве будет повторяться снова и снова, с бесконечной длительностью. Ты готова ради этого убить человека?
Он говорил мрачно, но не заставил ее передумать. Она только готовилась к более страшным испытаниям. В Моралисе грех карался мгновенно. Второго шанса не существовало.
Пепел ждал ответа. Электа опустила взгляд на колени, скрытые длинной накидкой. У нее не осталось сил смотреть на него и Свет. Она думала о своем плане. О жизни в Моралисе. О людях, которые исчезали бесследно. Она представляла свой путь по вечной тьме.
В Синеве грешники не могли убивать друг друга. Даже смерть не могла быть выходом. Это и была мучительная, нескончаемая смерть. После мнимого убийства ты вновь оказывался на другом отрезке бесконечного пути в никуда. Семьдесят процентов пленников теряли рассудок. Что с ними происходило дальше, никто не знал.
Что могло заставить Электу пожертвовать собой ради вечной смерти? Сколько в ней было потенциала? Или безрассудства? Глупостью это не назовешь. Даже глупцы инстинктивно цепляются за жизнь.
Пепел резко схватил ее за подбородок, поднял лицо вверх. Перед ним были иссохшие глаза, пустые от осознания будущего.
— Что с ней? — удивился Пепел. Он видел сотни таких, но почему-то всегда испытывал сострадание. Хотя в голосе было не любопытство, а тревога.
— Эффект Синевы. Она его вкусила. Это только осадок. Пройдет.
— Она нас слышит?
— Да. Но обессилена. Ей трудно даже шевелиться.
— Еще и руки связаны. Она что, опасна?
— В ее одежде спрятано нечто запретное. Лучше не рисковать. Забери учебник.
Пепел усмехнулся. Свет всегда поручал ему обыскивать грешников.
Глаза Электы еще искрились снегом. Ее тело было неподвижным. Но Пепел знал — она все чувствовала.
— Прости еще раз, грешница, — неожиданно для себя мягко произнес Пепел. Он был поражен ее непоколебимостью. Да и еще — одной из немногих — ей удалось повернуть время вспять. Гримуар тому виной.
Ты должна знать, кому нужна