— Мне надоело жить, — заговорила седоволосая. — Муж бил меня. На старости лет я не выдержала и сделала то, о чем долго мечтала. Ни о чем не жалею.
Электа посмотрела на неё с сочувствием, но не нашла слов.
— А меня заставили! — зло бросила девушка в красном.
— Что?! Как? — Электа непроизвольно шагнула вперёд. Это место не для случайных людей, а для по-настоящему тёмных душ.
— Если бы я не убила одну девушку, убили бы меня, — мрачно ответила она. — Подставили нож к её горлу и дали выбор. Теперь её глаза преследуют меня даже здесь. Год прошёл, а я не забыла. Агата нашла спасение в Синеве, убив человека, а я — нет. Лучше бы меня вообще не стало…
Голос её дрогнул. Весёлость, с которой она говорила раньше, была лишь маской.
— Я Лина, — добавила она, торопливо меняя тему. — А это Ким, наш командир.
— Что это за место? — спросила Электа. Она должна узнать, пока ещё способна мыслить, а не думать лишь о выживании.
— Укрытие. Здесь принимают преступников с пониженным уровнем опасности. Не совсем головорезов, так сказать. Зато настоящим головорезам сюда вход закрыт. Они движутся только по льду. Но и без них здесь хватает жестоких людей, — заговорил Ким.
— Головорезы?
— Да. И далеко не всякое зло можно объяснить психологией. Некоторые получают удовольствие от преступлений. Они любят это.
— Преступлений?
— Не забывайся, новенькая. Здесь тоже убивают. И воскрешают. А еще здесь есть рабство, представляешь? — вмешалась Лина.
Внутри Электы все похолодело, мгновенно покрылось витиеватой коркой льда. Даже парящий в воздухе снег не успокаивал, и зимнее дыхание, мягкими облаками вырывающееся при каждом слове, казалось обманчиво умиротворенным. Только пар изо рта оставался единственной знакомой деталью из Моралиса. Его было видно.
— Я так понимаю, головорезы забирают себе слабых ради собственного удовольствия?
— Именно. Какое везение, — ты не такая глупая, как показалось на первый взгляд. Еще чуть-чуть, и я предложу тебе место в своей команде. Планируем побег из чертовой Синевы.
Электа задумалась: на чем основывался его вывод? Она ведь только прибыла сюда и пока держалась достойно. Слова Кима ее не обидели, но она не собиралась идти с ним. Здесь никому нельзя было доверять. Ким — первый встречный. Откуда знать, что он не головорез? Что не собирается превратить ее в рабыню?
Ей нужно самой разобраться в том, что здесь происходило. Если верить Киму, головорезы мучали своих пленников до самого конца, а потом начинали заново. Замкнутый круг. Вечный ад. Дрожащие колени Электы, бешено стучащее сердце, тысяча мыслей, мелькающих в голове в поисках самой верной.
— В укрытие есть вода, еда и озеро.
Электа ждала продолжения.
— Вода и еда — понятно. А озеро нам дано как дар-искупление. Мы можем видеть через него все, что происходит в Моралисе. Следить за близкими, которых оставили. Радоваться их успехам или смотреть, как они угасают. Мы видим времена, эпохи, даже Землю. Там, кстати, забавно. Люди сами себе усложняют жизнь, но за преступления могут остаться безнаказанными. Или отсидеть в тюрьме. В одних странах есть смертная казнь, в других — нет. Вышел на свободу и живи дальше. Представляешь? У нас все куда жестче.
— Откуда вам все известно? Откуда вы поняли, как пользоваться озером? — Электа хотела поскорее взглянуть в озеро, но сначала — ответы на вопросы. Прошло слишком мало времени, чтобы слепо пойти за новыми друзьями.
— Я тоже был как ты. Не пытайся притворяться глупой — мы уже все о тебе знаем. Ты боишься довериться.
— Хорошо. Тогда сколько ты здесь? В Синеве?
— Десять земных лет.
Если бы слова могли убивать, процент преступности в Моралисе неизбежно бы вырос. Ведь не всегда знаешь, какое слово станет последней каплей. У каждого свой порог чувствительности.
Моралы считали землян слишком злыми, слишком сентиментальными, слишком вспыльчивыми и слишком добрыми. Во всем — слишком. Они чувствовали на полную катушку, любили и страдали, были слабы. Единственное, что главы параллельной вселенной переняли у землян — это время. Его либо не существовало вовсе, либо в особых случаях оно измерялось по земным меркам. В Моралисе боялись считать время.