— Ты?! — Электа замерла в изумлении.
— Я, — кивнул он. — Сам удивлён. Но времени мало. У меня к тебе предложение.
Электа задержала дыхание. Сам Пепел спустился из Чертога в Синеву не просто так. Он защитил её от эффекта, чтобы предложить… что?
— Ты совершила ряд преступлений: кража священного гримуара, использование его знаний в личных целях, нанесение увечий стражнику Вселенных… Но есть кое-что ещё. Свет не заметил этого, иначе отправил бы тебя к головорезам. И не буду лгать — я поспособствовал твоему укрытию.
Пепел, вступившийся за смертную? Он что, играл роль спасителя, а не губителя?
— Ты чувствительна. Чувствительнее многих в Моралисе. Именно поэтому тебя было сложно убедить не преступать черту. Твои чувства сильнее разума. Это непростительно для Моралиса. Ты любила своего дезертира настолько, что готова была убить ради него. Я благодарил все Вселенные за то, что Свет не распознал в тебе эту чувствительность.
— Что? — Электа не выдержала. В глубине души она давно подозревала, что отличалась от других жителей Моралиса. Но чем именно? С детства взрослые учили её сдержанности, скромности. А ей хотелось другого — сильной любви, приключений, чувств.
— Да ладно, подружка, ты сама всё знаешь. — Пепел усмехнулся. — Давай ближе к делу. В общем, я вытащу тебя отсюда.
Электа расширила глаза и застыла, боясь спугнуть этот шанс.
— Но за это ты должна будешь перейти на мою сторону.
— Так это было твоё послание? — Все кусочки головоломки встали на свои места.
— Да. Я выжег его у тебя на бедре.
Пепел метнул взгляд-молнию на место своего клейма, и Электа почувствовала, как её кожа будто опалило.
— Ай, — среагировала она, то ли удивлённо, то ли болезненно. Это был не Алан… Это был Пепел.
— Моя метка позволяет мне отслеживать тебя. Я ставлю их только своим приближённым. В любой момент могу посмотреть на любое место на их теле — и вызвать ожог. Ментальный. Так что будь осторожнее с мыслями об убийстве меня.
— Ты привязал меня к себе без моего согласия. Зачем же теперь спрашиваешь разрешения? — Благодарность за спасение улетучивалась, злость росла.
— Умение проявлять чувства — это сила, а не слабость. Запомни. Сила требует искренности. Ты не умеешь лгать, знаешь? Вот почему я хочу питаться твоими эмоциями — восторгами, страхами, любой бурей чувств. Но только с твоего разрешения. Мне нужна твоя сила в полной мере.
— Хорошо. Чего ты добиваешься?
— Обязательно знать мои мотивы? — Пепел прищурился.
— Да. Ради чего мне служить тьме?
— Во-первых, не тьме. Серости. Белого тоже не существует. Я хочу, чтобы Чертог исчез. Чтобы люди сами решали, преступать закон или нет. Я хочу больше чувств. Больше боли. Хаоса в сердцах, бунта, свободы. Я хочу новую Землю.
Электа слушала и понимала: чувства Моралису действительно нужны. Но нужна ли была война между Пеплом и Светом? А если исчезнет и Синева? Ведь там находилось множество людей, убивших по разным причинам. Этот аспект законодательства Моралиса её пугал.
— Синева тоже подлежит уничтожению, — добавил Пепел.
Электа глубоко вдохнула.
— Я согласна.
— Решение, принятое самой Электой, — он кивнул, будто запечатывая её выбор. — Не бойся. Ты под моим покровительством. Все твои поступки отныне под моей защитой. Будь собой. Позволь чувствам течь свободно.
Его слова стали глотком свежего воздуха, пробудили надежду. В его речи было что-то восхитительное, завораживающее. Даже в книгах Моралиса возлюбленные не говорили столь красиво. Алан… Он никогда не называл её красивой. Никогда не говорил подобных слов.
И Электа ощутила… нечто новое. Запретное. Что-то жаркое разлилось внутри. Она отвернулась, но в уголках глаз предательски блестнули слёзы. Он жаждал хаоса, а не её.
— Да, Электа, чувствуй, — голос Пепла звучал удовлетворённо. — Твоя сила уже перешла ко мне. Я заставил тебя испытать ко мне симпатию. Мне это лестно. А если я сделаю так?
Она вдруг ощутила лёгкое, невидимое прикосновение к щеке. Её кожа вспыхнула, сердце замерло. Она закрыла глаза. Что с ней? Она ненавидела его! Но сейчас… сейчас хотела его руку на своей талии.
И в следующую секунду желание стало реальностью.