Ну что ж, хоть на что-то магия иллюзии да годится.
Ориентируясь на иллюзорного жучка повесил перед собой небольшую стрелку, которая указывала направление на глоура. Заодно и потренируюсь в заклинаниях архимага Вивальдиуза, лишним не будет. По крайней мере, на это мне сил хватает. Как известно, практические занятия прекрасно усваиваются в таких вот критических ситуациях.
Я совсем замедлился, наблюдая за передвижениями глоура при помощи жучка.
Он по-прежнему стремительно нёсся через лес, ловко огибая стволы деревьев. Но тут вдруг откуда-то сбоку послышалось веселое улюлюканье, а следом я увидел, как на беглеца летит сеть. Кажется, наши охотники наконец достали его. Глоур запнулся и покатился кубарем по земле.
Самое интересное, охотники за ним поспели, а вот стигачи явно запутались. Видимо, у глоура было какое-то средство, позволявшее ему сбивать погоню со следа.
Приказал хищникам прервать погоню, и на всякий случай занять позиции поодаль. На случай если глоур и на этот раз сможет уйти.
Так, хватит отдыхать. Я направился к тому месту, где беглец катался по земле, стараясь сбросить с себя сеть.
Пока бежал, сбоку от тебя вдруг увидел кое-что странное. На небольшой полянке, заметил лисичку. Не сразу понял в чём дело, но потом морок будто рассеялся. На зверьке была самая настоящая сбруя, а верхом на лисице сидел эрлен в доспехах и с какой-то трубкой за спиной. Я едва не запнулся от неожиданности. Зверёк, явно понимавший, что здесь происходит нечто для него непостижимое, затаился и старался вообще не отсвечивать, никак не проявляя своего присутствия. Мне показалось, что он наложил на себя морок, чтобы не попадаться на глаза бегающим вокруг великанам.
Признаться, очень хотелось остановиться и попробовать наладить контакт с этим мальцом, но сейчас не до этого. Я всё ещё был связан с иллюзией, и то что сейчас происходило на поляне мне не нравилось.
Глоур, вставший на ноги, выхватил два острых кинжала и сейчас крутился на месте, не подпуская к себе никого из бойцов. На той поляне были пока что лишь двое: гвардеец и охотник, которые пытались хоть как-то задержать глоура до прибытия подмоги.
Гвардеец, оценив стремительные движения аборигена и длинные клинки, решил не рисковать.
Наконец на полянке появился ещё один гвардеец. Нагнав погоню и увидев впереди беглеца, не особо разбираясь, попросту бросился тому на спину. Глоур, будто почувствовав опасность, развернулся и резко вонзил оба кинжала прямо под кирасу бойца. У меня сердце ёкнуло. Как он посмел ранить моего человека? Это моё имущество! Никто не смеет трогать моё.
Стиснув зубы, я ускорил бег, выжимая из себя последние силы. Ноги гудели от напряжения. Однако дело уже было сделано. Под весом раненого гвардейца, глоур завалился на спину, а подоспевшие воины принялись хватать его за руки и ноги, прижимая к земле. Вот только гвардеец, что прижал его своим телом, был ранен очень нехорошо. У него из-под брони брызнула кровь.
Трое охотников, при поддержке гвардейцев, принялись вязать руки и ноги глоура верёвками. Подоспевший отец, мгновенно оценив картину, принялся отдавать приказы, и вместе с бойцами оттащил от пленника, раненного гвардейца.
И секунды не прошло, как Людвиг принялся срезать с раненого крепления кирасы.
— Скорее, скорее! Надо посмотреть, насколько сильные раны, — поторапливал он двух гвардейцев что бросились ему помогать.
Я, отдуваясь, как раз прибыл на поле и наконец получил возможность увидеть всё своими глазами.
Со стонущего бойца наконец сняли кирасу, и отец сосредоточенно принялся изучать ранения.
Я с удивлением обнаружил, что знаю этого парня. Он сегодня помогал мне тащить деревянные мечи для спарринга.
Меня это, признаться, удивило. Отец, в первую очередь, занялся раненым. Причём, было видно, что очень переживал за своего подданного. От чего-то это вызвало во мне чувство гордости. Он умеет заботиться о своих.
Раны воина выглядели не очень хорошо. Одна была в области живота, вторая в бедре. Обе раны были глубокие. Глоур знал, куда и как бить.
— Да что ж такое-то? Почему, когда Изабелла так нужна, её нет рядом? — рычал отец, зажимая раны. — Так, парень, слушай меня, — крикнул он, — главное, не засыпай. Слышишь меня? Не смей засыпать. Сейчас я прижгу тебе раны. Ты уж прости, врачеванию я так не обучился, зато пламя знаю хорошо. Кровотечение я тебе остановлю, а дальше дотащим тебя до лагеря. А там Изабелла тебя вмиг на ноги поставит. Ты главное не засыпай, слышишь?