В итоге иллюзорный огненный шар исчез, а невидимый взорвался там куда его посылала матушка.
А ещё матушка продемонстрировала мне азы магии телепортации. Она вдруг растаяла в воздухе, а затем в метре появилась её проекция. Она была совсем как настоящая, но я чувствовал, что это иллюзия. К тому же мама, пускай и была невидима, держала меня за руку.
Проекция прошла шагов десять, при том, что сама матушка стояла рядом со мной, закрытая пологом невидимости. В следующий миг, настоящая матушка вдруг исчезла с едва слышным хлопком, а появилась уже там, где стоял её образ. Она буквально использовала иллюзию как магический маяк, к которому перенеслась.
— Видишь, — произнесла она, — таким образом можно обмануть ассасинов. Например, они выпустят все свои стрелы и метательные кинжалы в мою иллюзию, пока та будет к ним приближаться. А потом я подойду прямо к ним, и пока они будут перезаряжаться, перемещусь в свою проекцию, оказавшись на расстоянии прямого удара.
Матушка рассказывала таким тоном, будто обсуждала полевые ромашки, хотя только что продемонстрировала довольно серьезный магический прием, способный преломить ход боя.
— Мама, ты ведь научишь меня всем этим заклинаниям, — вкрадчиво начал я.
— Сынок, эта магия опасна, — произнесла матушка.
— Опаснее, чем оказаться один на один с врагом без возможности защищаться? — вздёрнул я бровь. — Мама, ты же видишь, я быстро схватываю. Уж поверь, себе я не наврежу.
— Сначала изучи книги по магии природы…
В следующий миг по деревне пронеслись возбужденные возгласы.
Люди заголосили, а потом из-за деревьев стали появляться наши гвардейцы, да ещё и с пополнением. Один за другим из леса выходили гвардейцы, среди которых наблюдались новые лица. А следом появились телеги, запряженные мулами и конями.
«Мулы — это хорошо», — пронеслось в голове.
Думаю, Сэмин порадуется. К тому же у нас нет других животных, которые хороши были бы в качестве тяговой силы. Всё-таки стигачи, пусть и приноровились к работе, но вряд ли будут долго работать в упряжке.
Отец привел кого-то с собой, и это хорошо. Во-первых, лишние руки не помешают, а во-вторых, люди явно пришли со своими пожитками. Тем более, что половину наших телег мы с кузнецом разобрали на волокуши для брёвен.
Однако вскоре возгласы сменили характер с восторженных на встревоженные. Мы с матушкой переглянулись и ускорили шаг, спеша навстречу гвардейцам. Отчего-то отца среди вернувшихся не было видно.
Стоило нам с матушкой приблизиться, как на встречу вышел Штоллен. Он был бледен и хмур. При виде нас он тяжело вздохнул и спешился.
— Где Людвиг? — спросила матушка таким тоном, что Штоллен вздрогнул, а у меня по спине пробежали мурашки. По крайней мере, эта женщина всё меньше казалась безобидной пацифисткой.
— Госпожа Изабелла, — склонился он, — мы по пути встретили врагов. Ваш муж, он сражался, как лев. Мы победили всех врагов, и выполнили его приказы. Господин Людвиг самолично убил двоих глоуров…
— Где мой муж? Мне плевать, сколько там врагов он убил, — рявкнула женщина.
— Он сильно ранен, — наконец ответил старшина.
— Так чего же ты молчишь? — взревела женщина.
— Он в телеге, госпожа, — указал Штоллен на одну из телег, которые тащил мул.
— Ты должен был в первую очередь его сюда привезти, чтобы я успела его исцелить, — зарычала она, бросившись к транспорту.
Штоллен попытался было сказать что-то вслед графине, но та уже не слушала.
Один из воинов попытался ей помочь взобраться, но она лишь отбросила его руку, и сама заскочила прямо в телегу. Я и сам уже спешил вперед. Весть о том, что отец ранен отозвалась у меня тягучей яростью. Кто посмел ранить моего отца? Штоллен шагал за мной следом. В телеге лежало девятеро воинов, среди которых лежал отец. Шлем с него снят, лицо перемазано кровью. Голова была перемотана и промокшие от крови волосы прилипли к лицу.
— Как это произошло? — взревела мать.
В руках женщины появился нож, она принялась срезать грубую повязку. Увидев знакомое лицо одного из гвардейцев, она сказала:
— Быстро беги к тёте Эфе, скажи, чтобы она начала кипятить воду. И попроси, чтобы прислала девушек для перевязок, из тех, что опытные.
Воин закивал и тут же побежал опрометью вглубь лагеря. Матушка повернулась к Штоллену.