Вопрос простой, но заставляет Рэй залиться краской. Кайло поднимает бровь, на губах мелькает ухмылка.
- Где-то на неприличном месте?
Рэй бьет его рукой, попадая по бицепсу.
- Нет! – протестует она.
- М-м-м-м, - бормочет Кайло, скривив губы в ответ в самодовольной улыбке.
- Тьфу, ненавижу тебя! – бросает Рэй, скрестив руки, когда слышит его хихиканье.
Он не отступает.
- Хочешь, чтобы я вытатуировал это? Хочешь, чтобы мои руки и чернила были там – на тебе?
Сейчас Рэй была красной, как помидор.
- Хочешь, чтобы я оставил чернилами свою подпись на твоей коже, чтобы ты всегда меня помнила? Где ты хочешь? На заднице или…
- Хочу на руке! – вопит она на него в полном унижении. – Просто на предплечье!
Кайло замирает и затем качает головой, кусая губу так, что Рэй не может отвести взгляд от его алого рта.
- А я уже решил, что ты хочешь ее на каком-то особенном месте.
Его темные глаза опасно блестят, голова слегка наклонена, а губы самодовольно изгибаются.
Глаза Рэй неосознанно возвращаются к его губам.
Его кадык дергается в ответ, и внезапно Рэй чувствует, что ей слишком жарко под всеми слоями одежды. Его одежды. Пахнущей им.
Она раскрывает рот…
С кухни доносится лязг, возможно стук сковороды.
Момент прерван.
- Чертова еда готова – идите поешьте. Или нет, мне все равно.
Обменявшись несколько неловкими, но удивленными взглядами, оба встают, чтобы поесть.
_____________________
Ужин проходит без приключений – к счастью. Хан и Кайло оба стараются, не друг для друга, а ради Рэй.
И даже несмотря на то, что это остатки, еда, приготовленная Леей, - самое вкусное, что Рэй ела за всю свою жизнь.
Хан включает телевизор после ужина, бегая по каналам, пока не появляется прогноз погоды.
- …и, кажется, лучше не становится, Тидо. Наш радар указывает, что до утра выпадет еще два-три дюйма снега, и предупреждает о серьезных заморозках, которые начнутся поздно вечером и сохранятся до раннего утра. Мы не получим передышку где-то до девяти утра.
Рэй, получив напоминание о необходимости остаться в одном доме с двумя ссорящимися мужчинами, хмурится. Тем не менее, она обнаруживает, что звонит Финну, чтобы сказать, что «в порядке», «ночует у друзей» (не указывая, каких) и что, вполне вероятно, не сможет прийти завтра на работу.
А потом обнаруживает, что сидит с Ханом за кухонным столом, с колодой карт в руках и гигантской кучей кренделей на столе. Кайло неохотно присоединяется к ним, и они учат Рэй играть в покер.
Она на удивление хороша, но не сравнится с Кайло и особенно с Ханом. Этот человек поэт с картами, его непроницаемое лицо – повод для зависти. Рэй смутно размышляет, не срывал ли он когда-нибудь куш в казино.
В борьбе с ним Кайло тоже держит лицо, похоже, зная своего отца лучше многих (несмотря на отчуждение). Сердце Рэй немного ноет, потому что, хотя Кайло делает вид, что не думает о своем отце, он, возможно, знает его лучше, чем кто-либо другой.
Поздно вечером, когда Рэй идет в ванную, у нее наконец получается увидеть свои волосы в зеркале.
Кайло сделал сложную французскую косу, петли и жгуты волос сплетены вместе так красиво, что Рэй огорчается, что в конце концов ей придется ее распустить.
Теперь она знает, откуда взялись прически Леи.
Не прошло и секунды, как ее пронзает боль, и она задается вопросом, кто сейчас заплетает волосы Лее.
_____________________
Рэй сложно спать на новом месте.
Годы сна в напряжении научили ее быть осторожной в незнакомой обстановке, и, несмотря на то что она хорошо знает Соло, сегодняшний день ничем не отличается.
Она ворочалась и вертелась два часа и в итоге встала с постели, прекрасно понимая, что не сможет уснуть, пока не устанет достаточно сильно. Часы около кровати показывают сияющие голубым цифры 2:57, и она вздыхает, злясь на неспособность своего разума расслабиться.
Беззвучно открыв дверь, она видит огонь, освещающий коридор лестницы, и решает пойти туда. Возможно, Хан не спит.
Вместо этого она находит бездельничающего Кайло Рена, который гладит храпящего Чуи, расположившегося на коврике прямо перед камином, и потягивает спиртное янтарного цвета из резного стеклянного стакана.
- Привет, - тихо выдыхает Рэй, преодолевая последние ступеньки, чтобы подойти к нему. Он выглядит удивленным, как будто оторвался от мечтаний.
- Привет, - выдыхает он так же, Чуи слегка шевелится.
Она усаживается рядом с ним, скрестив ноги, пряча холодные руки в мех Чуи. Собака без особого энтузиазма облизывает ее, и через несколько минут его грохочущий храп возобновляется.
- Не можешь уснуть? – в конце концов спрашивает Кайло.
Рэй кивает в ответ.
- И ты?
- Ага.
Они снова погружаются в уютную тишину, треск камина мягкий и убаюкивающий. За окном лунный свет окрашивает снег в ярко-белый, хлопья продолжают падать с мрачного ночного неба.
- Слишком много воспоминаний, - внезапно говорит Кайло, отчего Рэй едва не подпрыгивает.
- В этом доме?
Он кивает и снова переводит взгляд на Чуи, поглаживая крупной рукой мягкую голову.
- Я не могу спать на новом месте или с новыми людьми поблизости, - заявляет Рэй, считая, что это будет честно.
Огонь громко трещит – бревно проваливается глубже в горящие угли, и его поглощает огонь.
- Это из-за того, что… тебя удочеряли?
Рэй кивает, не удивляясь, что он запомнил этот факт из прошлого.
- Следующий вопрос, - начинает Кайло, явно ссылаясь на игру, которую они затеяли ранее. – Расскажи мне об Англии.
Рэй тихо усмехнулась, дергая за свободную ниточку на краю ее толстовки.
- Была моя очередь спрашивать, если что, но… что ты хочешь узнать?
Он пожимает плечами, глаза в свете огня будто плавятся и становятся светло-коричневыми.
- Я не знаю… Откуда ты, чем занималась в детстве, твои любимые детские воспоминания.
- Кажется, это больше, чем один вопрос…
Она улыбается в ответ на раздраженный взгляд, который бросает на нее Кайло.
- Хорошо.
Она ненадолго задумывается, совсем не привыкнув погружаться в свое прошлое. Она дала ему умереть давным-давно.
- Хотя я переезжала из семьи в семью, я считала себя родом из Брикстона. Это не самый лучший район, вообще-то, но я провела там много времени…
Огонь снова трещит, и Кайло предлагает ей выпить из его стакана, который она принимает. После быстрого глотка, который обжег горло жидким огнем, стакан повисает на ее пальцах.
- Пока я росла, не все было плохо. Некоторые люди были хорошими. Одна семья, Джонсоны, - вспоминает она. – У них был симпатичный мопс, который все время ходил за мной.
Она делает еще один глоток.
- Это было приятно – чувствовать себя нужной.
Ее охватывает дрожь, не совсем от холода, но и не совсем от сожаления. Кайло все равно натягивает одеяло ей на плечи. Она принимает это с благодарностью, придерживая его одной рукой, другой все еще сжимая стакан.
- Ты не одинока.
Слова заставляют ее поднять голову, заставляют сердце сжаться в груди.
Его глаза отражают то же одиночество, которое она испытывает в худшие ночи, ту же болезненную пустоту, которая возникает из-за отсутствия семьи. Глаза темные, и блестящие, и такие одинокие.
Она не уверена, почему говорит это, но отчего-то знает, что сказать ему будет правильно.
- Ты тоже не одинок.
Его взгляд скользит к ее глазам, затем к руке, когда она снова протягивает ему стакан. Он берет холодное стекло, согретое ее прикосновением, их пальцы едва соприкасаются.
Оба задыхаются, едва слышно дыша, встречаясь взглядами, отблески огня играют на их лицах.
Воздух полный, теплый; раскрашен широкими мазками охры, янтаря и сиены. Он спокоен и в то же время заряжен.
Рэй позволяет пустому стакану соскользнуть с пальцев и упасть прямо на ковер, пальцы переплетаются с пальцами Кайло и опускаются на ее колено.