По был очень взволнован – День святого Валентина был его любимым праздником наряду с собственным днем рождения. Он порхал от покупателя к покупателю, как ребенок, накаченный сахаром, и все же каким-то образом оставался очаровательным и обворожительным до последнего.
Рэй пыталась разделить то же чувство счастья, которое По, казалось, источал, как солнечный свет; ее собственное было результатом более-менее сносного притворства. Единственным признаком того, что утро началось для нее не так хорошо, был слишком яркий блеск в глазах. (К счастью, припухлость и насморк давно исчезли.)
Она боялась момента, когда он войдет в эту дверь, боялась, когда ее сердце непременно подпрыгнет при виде него. (Она говорила себе, что это из-за кофеина, который он обычно приносил с собой. Классическая обжарка и все такое.)
Когда Кайло наконец пришел, Рэй пришлось сильно постараться, чтобы сохранить на лице сосредоточенное и нейтральное выражение. Теперь он был просто еще одним клиентом. Всегда должен был быть просто еще одним клиентом.
Он обвел взглядом магазин, на мгновение задержавшись взглядом на По, помогавшем пожилой женщине выбрать гардении, а затем на Финне, который пристально смотрел на него в ответ, хотя был занят с покупателем. Когда его глаза наконец остановились на ней, губы дернулись в улыбке, и Рэй пришлось заставить себя ненавидеть это. Он приблизился, еще раз облокотившись на прилавок, как сделал этим утром.
- Привет, Мусорщица. Я знаю, что пришел без кофеиновых возлияний, но вдруг ты сможешь выглядеть чуть счастливее, увидев меня.
Рэй пришлось заставить себя не улыбаться, не отвечать язвительно-саркастически, как обычно. Вместо этого она просто поставила гвоздики на стойку и перевела на него взгляд.
- Если Лея чем-то недовольна, пожалуйста, скажи ей, чтобы звонила мне в любое время.
Кайло наморщил лоб, явно смущенный ее поведением.
- У тебя все нормально?
Рэй моргнула, будто удивляясь.
- Конечно. А что?
Он качает головой, глядя на нее с подозрением.
- Ты ведешь себя странно. Почти нормально, - его губы изогнулись от собственной шутки, в ожидании, когда на нее ответит ее звенящий смех.
Ее губы остались крепко сжатыми и только вымолвили…
- Хорошо, что ж, приятного дня.
Она пытается толкнуть гвоздики к нему дальше через стойку, но он хватает ее за предплечье. Движение напомнило Рэй, почему он не нравился Финну, о насилии, связанном с его именем (что он отправил трех взрослых мужчин в больницу).
- В чем дело? Почему ты так себя ведешь?
Его взгляд пронесся по магазину, остановившись на По, а затем на Финне.
- Это потому, что они здесь? – спросил он, и в его глазах внезапно появилось понимание. – О, ты притворяешься для них, что я тебе не нравлюсь. Сурово, но все равно мило.
Его губы снова изогнулись вверх, но от серьезности, которую он заметил в ее взгляде, упали.
- Я не притворяюсь, что ты мне не нравишься, - подчеркнула она, едва взглянув на него. Она стряхивает его руку со своей. – На самом деле мы не друзья, помнишь? Мы просто работаем вместе ради Леи.
Она возвращается к книгам, которые раскладывала на прилавке, не желая встречаться с ним взглядом. Не хочет поднимать голову, чтобы увидеть, что написано на его лице. Следует пауза, и она решает, что он собирается уйти…
Он снова хватает ее за предплечье, на этот раз гораздо более настойчиво (но никогда не причиняя боль). Она почти желает, чтобы он так сделал, чтобы она могла зацементировать в своей душе этот его образ, жестокий и кровавый – выжечь его в памяти…
- Рэй, что на хер происходит? – он говорит шепотом, но все же резко и довольно громко, настолько, что стоящие рядом посетители смотрят на них с любопытством.
- Ничего, - шипит она, снова вырываясь из его хватки и поднимая взгляд.
- Не ничего. Ты ведешь себя так, будто я…
Его глаза внезапно переместились обратно на Финна.
- Это он сделал? Он что-то сказал? Он сказал тебе, почему ненавидит меня?
Слово «ненавидит» произносится с насмешкой, которая застигает Рэй врасплох.
Внезапно она вспоминает о первом дне их встречи. Как она могла забыть мужчину, которого встретила вначале, рычащего, и злого, и больше похожего на дикое животное, чем на человека? Как она могла забыть того мужчину – Кайло Рена – ради того, кого втайне называла Беном Соло?
Прямо сейчас перед ней стоит не Бен Соло, а Кайло Рен, который выглядит так, словно собирается пойти разобраться с Финном, возможно отправить его в больницу.
- Кайло, - шипит Рэй, на этот раз хватая его за руку. Его ладони сжаты в кулаки.
- Кайло, - снова убеждает она, пока темный пронзительный взгляд не сталкивается с ее собственным.
Она делает самое умоляющее лицо, какое только может, пытаясь удержать эти слова в его голове.
- Если ты когда-нибудь уважал меня, был моим другом, заботился хоть немного, ты сейчас же покинешь этот цветочный магазин и оставишь нас в покое.
Его взгляд все еще омрачен гневом, глубоким и удушающим, но слова что-то делают, дают ему какую-то ясность. (Она не знает, что боль дает ему полную ясность.)
- Пожалуйста, - она собирается с силами, губы все равно слегка дрожат.
Он бросает на нее еще один взгляд, и тот, как вечность и одновременно наносекунда; бесконечный и в то же время мимолетный.
Она дышит.
Он дышит.
Наконец, наконец он стряхивает с себя ее руку. Подхватывает гвоздики.
- Отныне сама покупай себе чертов кофе, Рэй.
А потом он ушел.
У Рэй нет былой роскоши, она не может уйти и прогуляться с таким большим количеством клиентов, которым стоит уделить внимание.
Поэтому она проглатывает комок в горле – задыхается от него – и нацепляет на лицо улыбку. Когда позже она облизывает губы, на вкус они, как соленая вода.
_____________________________
Следующие две недели напомнили Рэй ее жизнь до появления в ней цветов – мрачную, серую.
Она не осознавала, какое место позволила ему занять в своей жизни, насколько постоянным стало его присутствие – как Финна и По.
В конце концов, она всегда видела его по утрам, когда открывала магазин, когда он приносил ей кофе. Иногда еще два или три раза, в зависимости от планов доставки для Леи и от того, были ли у него клиенты во время ее обеденного перерыва.
Позже в день их стычки она увидела рыжеволосого мужчину возле тату-салона, кричащего в свой телефон.
- Ты стоил мне еще одной гребаной стены, Рен, - рычит мужчина в гладкое черное устройство, его лицо почти такого же яркого цвета, как волосы. – Лучше бы тебе притащить свою задницу сюда завтра к 8 утра, чтобы начать работу, и взять дополнительных клиентов, чтобы заплатить за нее.
Факт, что Кайло, по-видимому, разрушил стену (пробив насквозь?), снова напоминает Рэй об очевидном насилии, на которое способен человек, названный ей однажды по ошибке другом. Она должна считать для себя большой удачей, что никогда не оказывалась перед лицом его гнева.
И все же, даже зная об этом, всякий раз, стоит мельком увидеть его, она чувствует тот же комок в горле. Тот самый, который с трудом приходится сглатывать снова и снова.
Она думает, что это до ужаса похоже на сожаление.
Хуже всего становится, когда он вынужден приходить за доставкой.
Они оба тихие, отстраненные, как незнакомцы. Даже когда они впервые встретились, между ними был жгучий жар, гнев, раскалявший добела все разговоры.
Это что-то другое.
Его глаза мрачные, все еще злые – в них замороженный гнев, колючий и ледяной. Нечто вырубленное изо льда и окутанное холодом.
Ему соответствуют продолжающиеся на улице морозы, со снегом и сосульками.
_____________________________
День святого Валентина приходит в «Милую Дэйзи» с отмщением.
Целый день Рэй на ногах: доставляет заказы на фургоне, расставляет букеты в багажнике, рассчитывает клиентов. Ей едва хватает времени, чтобы дышать, она даже пропускает обед, чтобы помочь По с гигантской композицией из роз.