По – сама бодрость духа и счастье, а Рэй – ворчание и уныние. Тем более что именно она должна была погрузить этот гигантский заказ роз в багажник фургона для доставки. (Кто, черт возьми, вообще заказывает столько чертовых роз для одного человека?)
- Я не стану сегодня вечером разбираться в этой гребаной подсобке, Хакс. Я работаю до 8 – если займусь и этим, останусь здесь на всю ночь.
- Это не моя проблема, Рен. Это ты решил, что было бы неплохо пробить кулаком стену.
Как раз в тот момент, когда она загружает ящики VioBox попой кверху, пробираясь в грузовое пространство фургона, она узнает знакомые глубокие интонации Кайло и соответствующий гнусавый голос рыжеволосого мужчины. Это легкий обмен шутками между двумя друзьями, но все же почему-то слова звучат так, будто оба на грани.
- Я говорил тебе…
- Ты бы предпочел, чтобы на этой неделе я передавал тебе всех не по записи?
Раздается тихое ругательство, а затем самодовольное сопение мужчины, Хакса, в момент триумфа.
- Какой же ты гребаный мудак…
На следующем слове голос Кайло срывается. Рэй неожиданно может почувствовать его взгляд на своей попе, и у нее тут же краснеют уши – щеки тоже пылают. Она быстро заканчивает расставлять ящики, вылезая из фургона.
Глубоко вздохнув, она обнаруживает, что Кайло смотрит на нее, будто был в шоке или ослеп. Это действительно очень смешно, и она почти забывает, что они должны быть кем-то вроде противников.
- Тебя удар хватил?
Кайло качает головой в ответ на ее снисходительный вопрос, словно пытаясь восстановить самообладание.
- Нет, - рычит он, и наконец, наконец в его глазах появляется знакомое тепло. Он тает, уже не будучи таким ледяным.
- Не заливай, - радостно бубнит Хакс, зарабатывая свирепый взгляд от Кайло.
- С днем святого Валентина, - бормочет им Рэй, сражаясь с улыбкой на пути внутрь.
- С днем святого Валентина.
_____________________________
Именно после двух больших бокалов вина тем вечером Рэй, оплакивая отсутствие любовной жизни в самую романтичную ночь в году, начинает думать о Кайло Рене.
С наполовину пустой бутылки Rosiala de Chandrila холодные капли конденсата падают на деревянный стол в гостиной. Она напоминает себе еще раз поблагодарить за нее По. Создатель знает, что она не может позволить себе… она делает паузу, чтобы взглянуть на этикетку, пытаясь прочитать в сотый раз, но сдается где-то рядом с «Розой де Шиншилла».
Образ шиншиллы с ее прекрасным мехом каким-то образом напоминает ей о Кайло. Она ругается.
- Тупой гребаный кретин, - бормочет она, воображая его дурацкие волосы и тупые татуировки… эти тупые мускулы.
Опустошается еще один бокал, быстрее, чем ожидалось.
Она громко стонет, представляя, как эти покрытые татуировками руки подхватывают ее, прижимая к стене, его язык касается ее шеи, ключиц…
Она довольно агрессивно сжимает горсть чипсов из тортильи, набивая полные щеки и сердито жуя.
Кто он вообще такой, раз вызвал такую реакцию в ее теле, возбуждал и волновал ее, будучи плохим парнем? Кто сказал, что он может просто гневно вломиться в ее жизнь и заставить чувствовать то, чего она никогда не позволяла себе чувствовать раньше?
Кем, собственно, Кайло Рен считал себя, играя с ее сердцем?
И именно после того как Рэй выпивает четыре (пять? шесть?) – слишком много – бокалов вина, она думает, что было бы хорошей идеей разобраться с ним по поводу обвинений Финна и ее собственных гребаных чувств к нему.
Каким-то образом, несмотря ни на что, она оказывается перед «Татуировками Первого Ордена», успев на поздний автобус. Затемненные окна излучают слабый свет, поэтому она стучит кулаком в дверь. Теперь, когда она здесь, ей следует проклинать собственный идиотизм, но жидкая смелость, сочившаяся по венам, продолжает творить чудеса, убеждая, что именно это и должно произойти.
Ей приходится постучать трижды, прежде чем Кайло наконец подходит к двери.
Щелчок – и стеклянная дверь отпирается и распахивается.
- Рэй?
Она пробирается мимо него в салон, холодный снежный ветер ударяет по ногам. Он закрывает за собой дверь и снова запирает.
В помещении тускло, его едва освещает гудящий красный неоновый свет логотипа на стене. Гораздо дальше по коридору, там, где, как она полагает, расположена подсобка, свет есть.
- Рэй, что такое? У тебя все нормально?
- Нет, - бормочет она, поворачиваясь к нему в полумраке.
Она едва различает на его лице смешное сочетание тревоги и растерянности, пока он разглядывает ее фигуру, пухлую в зимней куртке.
- Я пришла сюда, чтобы сказать это, - начинает она, не совсем членораздельно. – Сказать, что ты несправедлив.
Он подходит к ней, подняв руки в почти что смешном безоружном жесте.
- Рэй… ты пьяная?
Рэй напевает в ответ, пытаясь расстегнуть молнию на куртке. Наконец она снимает ее и бросает на пол.
- Ты вела машину? – спрашивает он, прежде чем вспомнить об отсутствии у нее транспорта. – Ты ехала сюда на автобусе в таком виде? В такое время?
Рэй закатывает глаза, хотя здесь это не совсем заметно.
- Тебе запрещается беспокоиться обо мне, Кайло. Ты не мой парень.
Она ждет, что он будет раздражен, разозлится. Но его голос мягкий, торжественный.
- Нет, Рэй… я не он.
Рэй качает головой, смущенная его ответом, смущенная ударной волной эмоций, которая сейчас прокатывалась по ее телу.
Он подходит ближе, заставляя ее вытянуть шею, чтобы посмотреть на него. В отсутствие света его глаза выглядят черными, блестящими обещанием. Она облизывает губы; его взгляд вспыхивает.
- Ты хочешь им быть?
Слова вырываются на одном дыхании; это желание, вопрос и ответ. Впервые за эту ночь она чувствует себя пьяной, но не от алкоголя.
С низким стоном он проводит рукой по волосам, натягивая растрепанные пряди.
- Рэй, мы не можем…
- Никто не может сказать мне, что я могу или не могу сделать, - таким был ее невнятный ответ, а затем она грубо тянет его за воротник футболки, чтобы прижаться губами к его губам.
Хотя, возможно, он и был в шоке от ее дерзости, его губы нетерпеливы, спешат поглотить ее собственные. На вкус он, как сожаление и неправильные решения. Она упивается этим.
Его руки пробираются под ее футболку, горячие на успевшей покраснеть коже, лаская, притягивая ближе к себе. Только одна его ладонь накрывает почти всю ее поясницу.
Она уже прижимается к нему – ближе, ближе. Его зубы задевают ее нижнюю губу, заставляя ахнуть, и язык скользит внутрь.
Каким-то образом, в суматохе, они избавляются от футболок. Кожа касается кожи.
Она ненавидит, что здесь такая темнота (что она так пьяна). Она не может увидеть его татуировки, только слабые очертания, пятна на руках.
Его пальцы тянутся освободить ее левую грудь от кружевного бюстгальтера, который она надела специально для него, он поднимает ее на руках, будто она почти ничего не весит. Ее ноги обвивают его бедра, поддерживая тело вместе с огромными руками, обнимающим ее ягодицы.
Его черноволосая голова опускается, целуя ее открытым ртом, проводя языком по розовому соску. Одной рукой она зарывается в его волосы, прижимая к чувствительной коже, и откидывает голову.
- Черт, Кайло… да-а-а-а-а.
Она чувствует его ухмылку у своего сердца, самодовольную. Он отстраняется от ее груди с непристойным хлопком, обращая внимание на другую. Рэй толкается в Кайло бедрами, вырывая тихое рычание из губ, все еще сжимающих ее сосок. Делает так еще раз, отчаянно желая ощутить трение, жар.
Внезапно они приходят в движение, голова Рэй кружится на ходу.
Она врезается в нечто холодное и твердое – стену – с гудящим горячим логотипом, вонзающимся в спину. Столкновение горячего и холодного вызывает мурашки на коже, пускает мысли по кругу. Все переворачивается с ног на голову и обратно, обжигающее и холодное, поглощенное переливающейся дымкой.