Раньше Лея много раз заставляла его присматривать за детьми своих клиентов или детьми на свадьбах – собственно, с тех пор, как оставила государственную службу и занялась планированием свадеб на полную ставку, когда ему было 15 лет.
Девочку, кажется, не беспокоит его присутствие, - она ни расстроена, ни счастлива, а находится в каком-то покорном промежуточном состоянии. Медленно он кладет ее на свою руку, опирая голову на изгиб локтя, а другой поддерживает животик и начинает мягко покачивать взад и вперед.
Наконец она воркует в ответ, булькая от счастья, когда он корчит ей смешное лицо. Он хотел бы, чтобы у него была наивность Ханны, ее чистое счастье – до сих пор не тронутое реалиями мира.
Если бы они были, возможно, он бы не оказался по уши в дерьме.
Например, от одной только мысли о Рэй в животе что-то сжалось. Он возвел стены, чтобы никто не мог проникнуть, раздавить его, как его отец, но…
Он качает головой, отказываясь даже думать об этом. Если бы только он мог сказать ей… объяснить… Он знает, что, если бы мог, она бы поняла. Но он не мог поставить Фазму в такое положение, и не рассказал бы историю, которая принадлежала ей.
Кажется, с того дня, когда Рэй вышвырнула его из цветочного магазина, прошли десятилетия, но боль была такой же острой, такой же жгучей.
Подготовка заказов для его матери тоже была пыткой, и он обращался с Рэй сдержанно – как с деловым партнером или кем-то в этом роде. Вот кем она хотела, чтобы они были. Не друзьями.
Когда он увидел ее вчера, то был удивлен, как быстро обострилось его влечение, уверенный, что причиненная боль должна была его задушить. Тем не менее, увидев эту прекрасную задницу, он задохнулся.
А потом, когда она появилась в салоне…
Он должен был перестать думать об этом, не мог думать в том направлении, пока держал ребенка и находился в общественной кофейне.
Кроме того, к тому времени, как он вернется, Рэй, несомненно, уже уйдет, а Фазма будет рада получить двойной маккиато с тремя порциями карамельного сиропа.
Он снова бросает взгляд на Ханну, удивленный, что ее лицо отражает его собственное – с наморщенным лбом и таким выражением, словно она собирается заплакать. Он сам действительно так выглядел?
Он делает счастливое выражение, но его глаза остаются прежними. Ханна знает – и лицо остается сердитым.
- Давай, - уговаривает он, нежно покачивая ее, слегка посмеиваясь над детским упрямством.
Наконец она улыбается.
- Монстр, значит?
Он резко поднимает взгляд, в шоке и удивлении, и видит Рэй, которая стоит и улыбается, соперничая с улыбкой Ханны.
- Я…
Он качает головой, удивляясь, что она 1) улыбается ему и 2) вообще здесь.
Откуда она…
Кто…
Как она узнала, где он? Разве она не должна лечиться от похмелья?
Его глаза сканируют ее фигуру и замечают, что футболка все еще надета задом наперед, волосы торчат в разные стороны. Она слегка задыхается, покраснела от напряжения. Она бежала сюда? Зачем?
- Как ты здесь оказалась? – спрашивает он вслух, игнорируя все другие, более важные вопросы, которые роились в голове.
- Украла фургон для доставки, - говорит она, сжимая в руке связку ключей. – По будет очень сердиться.
Кайло снова качает головой, опуская взгляд на тихо воркующую Ханну.
- Чей ребенок… - Рэй замолкает, когда женщина возвращается из уборной и с благодарной улыбкой забирает Ханну. Она снова благодарит его, берет у баристы свой чай и уходит.
Рэй подходит ближе, откинув голову и уставившись на него. Пожалуй, он никогда не видел ее такой серьезной, светло-карие глаза смотрят ясно и твердо.
При следующих словах у него перехватило дыхание.
- Фазма рассказала мне.
Он не верит. Он ощущает столь мощный прилив благодарности к блондинке, что вынужден на мгновение закрыть глаза.
Рука Рэй в его собственной вдруг оказывается теплой и сильной. Он в удивлении смотрит на нее и видит, что ее взгляд остался прежним.
- Я не могу… - она качает головой, кусая губу, пытаясь сдержать эмоции. – Я очень уважаю тебя за то, что ты позволил мне поверить в худшее в тебе, чтобы защитить ее. Это… Кайло, я восхищаюсь тобой.
У него вырывается дрожащий вздох; он не желает признать, как много ее слова значат для него.
- Ты проявил порядочность, которой… у меня самой никогда не было. Я была бы слишком эгоистична, но ты…
Она нерешительно смотрит на него, рисуя фигуры на его ладони ногтем большого пальца.
- Ты удивил меня, Кайло. Ты… совсем не такой, какой я ожидала. Я хочу лучше узнать тебя. Я хочу… Я хочу попробовать все это, что бы это ни значило.
Еще один вздох.
- И я прошу прощения.
Его сердце подпрыгивает от ее слов. Черт побери, подпрыгивает, будто он снова стал наивным маленьким двенадцатилетним мальчиком.
Ей, однако, стыдно за себя. Хотя какая-то его часть все еще страдает от ее осуждения (та, которая обижается на Хана Соло???), он берет ее за подбородок и поднимает голову, чтобы снова встретиться взглядами.
- Эй, не надо… ты не знала.
Затем…
- Я прощаю тебя, Рэй.
Она громко вздыхает, и ее спина расслабляется. Она выглядит так, будто с ее маленьких плеч сняли тяжесть всего мира.
- Когда я расскажу Финну…
Лицо Кайло внезапно ожесточается, и Рэй делает паузу в середине фразы.
- Я должна сказать ему, Кайло. Он заслуживает знать правду. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя не ненавидели.
Кайло качает головой.
- Я ничего не заслуживаю, Рэй. Особенно если это скомпрометирует Фазму.
Ее лицо так же меняется в ответ.
- Кайло…
- Рэй, это не имеет значения. Пусть он меня ненавидит. Мне все равно.
- Но он послушает меня, - она пытается настаивать.
- Это неважно. Если он хочет меня ненавидеть, позволь ему.
Рэй скрещивает руки, резко выдыхая. Она пытается обуздать свой гнев, не желая нарушать мир, который они только что восстановили.
- Хорошо. Я не скажу ему. Но ты скажешь.
Кайло напрягается, лицо темнеет.
- Ты должен сказать ему правду, Кайло. Может быть, не сегодня и не завтра, но когда-нибудь.
На ее лице написана свирепая решимость.
- Он мой лучший друг, Кайло. И если мы собираемся общаться, то я не хочу, чтобы он ненавидел тебя до конца наших дней.
Кажется, она понимает, что намекнула, что их отношения будут долгими, и быстро добавляет:
- Кроме того, Фазма заявила, что ты можешь рассказать ему. Она хочет этого.
Он все еще молчит.
- Это мой ультиматум, Кайло. Пожалуйста.
Сердце Кайло откликается на слово «ультиматум». В последний раз, когда ему ставили «ультиматум», он был вынужден отказаться от своей мечты и поступить в школу бизнеса.
Рэй подходит ближе, заметив его очевидный дискомфорт, успокаивающе сжимая локоть.
- Эй. Посмотри на меня. Все будет хорошо. Абсолютно все будет хорошо.
Он с трудом сглатывает.
- Хорошо. Ладно.
Ее уверенность успокаивает его, но вспыхнувшая на ее губах улыбка, согревающая, как луч солнца… вот что возвращает способность легко дышать.
Кстати о луче солнца…
Бариста выкрикивает его заказ, и он на мгновение отстраняется от Рэй, чтобы взять кофе. Он отдает ей ее обычный напиток, и, когда она его берет, их руки соприкасаются. (Это напоминает ему о потрескивании огня в камине и теплом виски.)
Ее глаза изучают стакан, и, хотя обычно он покупает кофе в другом месте, на стенке ярким черным маркером написано «Мой Рэйчик Солнца».
Улыбка становится шире, веснушчатый нос мило морщится, стоит ей скорчить рожицу.
- Я должен был, - он усмехается, проводя большим пальцем по ее скуле. Движение удивляет его – такое нежное, но при этом кажется таким естественным.
Она застывает, заставляя его волноваться, что он слишком поспешил. Однако…
- Кайло… Я помню прошлую ночь.
В ответ на признание его рука сильнее сжимает стакан с кофе.