Хотя сериал по-прежнему идет фоном, никто его больше не смотрит.
Он глубже вдавливает ее в мягкий диван, передвинувшись, чтобы оказаться сверху, и опираясь на локти. Несколько секунд он смотрит на нее сверху вниз, лицо освещает телевизор, и Рэй думает, что никогда за всю свою жизнь не видела более прекрасного человека.
- Ты правда красивый, знаешь? – спрашивает она, проводя рукой по его волосам.
Он моргает один, два раза, сдвигает брови, будто не верит.
- Я серьезно, Бен.
Ее голос твердый. Это первый раз, когда она серьезно называет его настоящим именем, и она не уверена, как он отреагирует.
Уж точно не будет плакать.
- Кайло, эй, прости. Я не…
- Нет, - говорит он, качая головой. – Зови меня Беном, пожалуйста… пожалуйста.
Она нерешительно кивает, снова проводя пальцами по его волосам. Он льнет к ее руке, когда она опускает ее, чтобы дотронуться до щеки, совсем как он сам делал раньше. Она вытягивает большой палец, вытирая несколько упавших слез. Приподнимается и мягко касается его губ своими, скорее напоминая, что она здесь и никуда не денется, чем пытаясь что-то начать. Но он не дает ей отстраниться, не отпуская губ, пока она не ложится обратно.
Мягко вздыхая, она тает в поцелуе, находя в нем тепло и утешение, которое ассоциируется с чашками горячего чая, групповыми объятиями с Финном и По и цветами.
Это поражает. Он заставляет ее чувствовать себя так же, как заставляют чувствовать цветы.
Она отгоняет новоиспеченную мысль подальше, чтобы изучить и проанализировать позже.
Сейчас же, однако…
Она отчаянно трется об него, уже намокнув сильнее, чем готова признать. Удивительно, как быстро произошел переход от слез Бена к чистой страсти, но кажется, что они понимают друг друга глубже, чем могли представить. Между ними влечение и естественное притяжение, своего рода узы, которые их связывают.
- Спальня, - бормочет она в его губы, и он подхватывает ее, как невесту, и несет по коридору.
- Третья дверь, - между небрежными поцелуями, между скольжением губ, и стуком зубов, и трением носов.
Наконец она касается спиной кровати, и теперь он – все, что она может попробовать, увидеть, почувствовать. Его губы касаются ее, ее руки снимают его футболку, а затем и собственную толстовку, его член прижимается к ее животу, когда она цепляется за пуговицу его джинсов.
Он отводит нетерпеливые руки своей, когда она пытается пролезть ниже и поласкать его, и ободряюще целует в губы. Поцелуями прокладывает дорожку к ее уху.
- Помни, что я обещал… Медленно.
Так не вовремя в ушах эхом отзываются его слова из прошлой ночи. «Я хочу, чтобы ты чувствовала и помнила каждое место, которое я лижу, трогаю и кусаю».
Она раздраженно стонет, но позволяет ему замедлить их темп, подразнить. Его руки, такие большие, ласкают ее талию, пока не обхватывают груди и не обводят соски большими пальцами.
У него будет еще много возможностей трахнуть ее не задумываясь – он надеется на это. Но сейчас он полон решимости поднять ее на такие высоты, где она еще не оказывалась, подарить ей лучший секс в жизни – то, что она никогда не забудет и за что всегда будет вспоминать его.
Мысль о том, что ей придется вспоминать его, заставляет чувствовать себя странно – странно пустым. Она не должна помнить его. Она должна быть с ним.
Он отбрасывает эту мысль вместе со своими штанами.
Она изгибается ему навстречу, издав слабый хриплый стон, когда, опуская черноволосую голову, он оставляет поцелуи между ее грудями. Его язык скользит вперед, касаясь то одного соска, то другого. Он прикусывает тонкую кожу под одним из них, вызывая у нее слабую дрожь. Она может почувствовать ухмылку на своей коже.
- Я мог бы сделать тебе татуировку здесь, - говорит он, облизывая ее груди. – Прямо тут. Цветы, обвивающие снизу твою грудь.
С ее губ срывается непрошеный стон.
- Или, может быть, здесь.
Он спускается дальше, чтобы поцеловать открытым ртом нижнюю часть ее живота, под пупком.
Сейчас Рэй задыхается, и она точно знает, чем это закончится. Она жаждет этого.
Он снимает с нее штаны мучительно медленно, полностью стягивая ткань с ног. Она остается в паре почти съехавших черных трусиков, а он играет с кромкой.
- Ты вела себя достаточно хорошо, чтобы я снял их? – спрашивает он, подняв брови над опасно блестевшими глазами. Его большой палец поглаживает маленький кусочек кружева на промежности, влажный от возбуждения.
- Бен, пожалуйста, - умоляет она, нуждаясь в его губах, прикосновении, чём угодно, что он может дать. Она жаждет трения.
В ответ он лениво дергает трусики указательным пальцем, стягивая их так медленно, что она буквально разрывается от нетерпения.
Наконец она лежит перед ним обнаженная и прекрасная, словно чистый холст, и он жаждет его разрисовать.
- Позволь мне сделать тебе татуировку, - выдыхает он ей в бедро, лаская кожу.
Рэй кивает.
- Да. Я хотела попросить тебя, - выдавливает она, несмотря на проблемы с дыханием.
Он улыбается, целуя ее другое бедро.
- На следующей неделе? В пятницу?
Она снова кивает, зарываясь руками в его волосы, пока он ее лижет.
- Да, - откликается она, когда он касается языком клитора.
Ответ путается в куче непонятных звуков, за которыми следует медленный стон. А затем слово «еще».
Он счастлив угодить ей.
После двух оргазмов она притягивает его обратно к своим губам, чувствуя на порочном языке свой вкус. Сейчас она чувствительна, но в лучшем из смыслов. И он нужен ей внутри так же, как воздух.
Кажется, он разделяет эти чувства, позволяя в тот же момент оттолкнуть себя, оседлать и снять трусы. Он большой, больше, чем она себе представляла, но она никогда не отступала перед трудностями.
- Разумеется, ты хочешь быть сверху, - со смехом бормочет он, проводя огромными руками по ее талии.
В ответ она улыбается, сцепляя их руки и опуская по обе стороны его головы, одновременно поднимаясь.
- Подожди, мне нужен презерватив?..
Она качает головой, нависая над ним, и он задыхается, глядя, как она собирается сесть.
- ВМС, - выдыхает она, прежде чем медленно, наконец-то опуститься на него.
Он очень сильно растягивает ее – у нее так долго никого не было, и он больше любого из тех, с кем она когда-либо была, – но это обжигающее чувство приятно. Дюйм за дюймом она опускается ниже и наконец прижимается к основанию с низким всхлипом в задней части горла.
Он не сводит с нее глаз, оценивая степень боли, успокаивающе гладя большим пальцем мягкую кожу. Не требуется много времени, чтобы боль начала превращаться в удовольствие, и она пробует подвигать над ним бедрами.
С низким стоном оба разделяют это чувство.
Трение внутри восхитительно, он заполняет ее до предела, касаясь глубины, до которой ей не достать пальцами. Под этим углом нетрудно затронуть ее точку G, и каждая волна трепета в бедрах это подтверждает. Он отдает ей полный контроль, позволяя задавать ритм, ограничиваясь взглядом темных глаз.
Пока она толкается в него не спеша, крутя бедрами, ее глаза медленно осматривают его тело. Он весь сплошные мускулы и татуировки, головокружительное сочетание, от которого ее бедра внезапно дергаются рядом с его.
Вот почему она хотела быть сверху. Чтобы оценить, как много у него татуировок. Чтобы увидеть как можно больше.
Они покрывают его руки, почти как броня. Змея обвивается вокруг бицепса, и воет волк, и ворон пролетает рядом со странной, будто утонувшей в воде маской. Они скрывают и плечи. Удивительно, но его грудь почти полностью чиста, хотя на боку виднеется татуировка дракона, которая, как она полагает, начинается чуть ниже на спине.
На нем есть и надписи, но она слишком ленива, чтобы прочесть их все, кроме одной, прямо над лобковыми волосами. Прищурившись, она тихо хихикает над простыми и понятными словами «раздвинь пошире».