Бен тяжело дышит ей в кожу.
- Ты собираешься кончить для меня, мусорщица?
Cлова едва различимы на фоне его тяжелого дыхания и рычания. Она все же кивает, в глазах собираются слезы от невероятного удовольствия, которое она испытывает, желая, чтобы оно наконец достигло пика, поглотило ее.
- Дашь мне… заполнить тебя, пока… пока он тут снаружи?
Рэй корчится против него, перед закрытыми веками сверкают звезды.
Она наконец на пике, и он тоже.
- Кончи для меня, - рычит он.
Она кончает. Безумно задыхается, впивается в него ногтями и ногами сжимает талию. Он легко следует за ней, заканчивая, лениво толкаясь в нее еще несколько раз, пока не расслабляется.
Едва он опускает ее, она поспешно одевается, по худым золотистым бедрам течет сперма. Он качает головой при мысли, что всего несколько минут назад эти ноги сжимали его тисками, и бросает ей нижнее белье вместе с собственной сброшенной футболкой.
Поймав одежду, она вопросительно смотрит на него, и он указывает на липкие следы на бедрах. Слова протеста готовы сорваться с губ, когда…
- У меня есть запасная футболка в магазине, - уверяет он, и с легкой благодарной улыбкой она вытирается его одеждой.
Как только они оба более или менее одеты – черное зимнее пальто Бена прикрывает обнаженную грудь, - он тянет ее к себе для поцелуя.
- Встречаемся сегодня вечером? Ты рада? – выдыхает он ей в губы, глаза блестят, как расплавленный шоколад.
Она кивает, чувствуя бабочек в животе. Ее первая татуировка, и от него, не меньше.
- Сегодня вечером, - с улыбкой обещает она.
Он целует ее еще раз, мягко и сладко, и подмигивает на прощание, прежде чем проскользнуть в свой салон через заднюю дверь.
Рэй в спешке проверяет, все ли на своем месте, и затем отпирает дверь, скомкав за спиной футболку Бена.
Заходит По – волосы искусно растрепаны, на крепкой челюсти появилась привлекательная вечерняя щетина.
- Здесь воняет сексом, - комментирует он, опуская на пол две большие бутылки с цветочными удобрениями.
Рэй краснеет, хотя и По, и Финн знают, что она в отношениях с Беном, с тех пор, как она рассказала им неделю назад, на следующий день после их свидания.
Разговор оказался… в лучшем случае неловким. В худшем – ужасным. Сначала были крики, ругань и фразы вроде «Даже после всего, что я рассказал тебе?!» Но после неоднократных заверений, что Бен («Что, черт возьми, за Бен?!») был не таким плохим парнем, как они думали, что в той истории было кое-что еще («Извините, я не могу сказать, что конкретно»), и что люди могут меняться, оба в конце концов неохотно смирились с поражением. Тем не менее, они до сих пор толком не разговаривали с Беном, едва выдавливая из себя шутки, если оказывались рядом.
И все же это было лучше, чем альтернатива, признала Рэй.
По справлялся с этим испытанием намного легче, чем Финн. Рэй знала, что Финн все еще ненавидел саму идею их отношений, все еще, конечно, сердился на нее, - но никогда не перестанет дружить с ней. Они любили друг друга, а любовь помогает пройти через трудные времена и неизбежные потрясения.
- Не понимаю, о чем ты говоришь, - наконец говорит Рэй, легко пожимая плечами.
В ответ По, ухмыляясь, качает головой. Он касается ее носа указательным пальцем, заставляя машинально поморщиться в раздражении.
- Из тебя ужасный лжец, солнышко… Впрочем, по крайней мере у тебя он наконец появился. Ты определенно была спокойнее всю последнюю неделю. Так что я думаю, это точно секс.
Рэй раскрывает рот в праведном негодовании, вытаскивает из-за спины одну руку и бьет По по плечу. Сильно.
По смеется, подняв руки, но все так же равнодушен к угрозе получить от нее телесные повреждения.
- Эй, не бей меня. Это из него ты должна делать отбивные.
Издав раздраженный крик, Рэй вылетает из комнаты с футболкой в руке, сопровождаемая смехом По.
____________________________
Она сидит в той же комнате – в том же кресле, – где Бен затрахал ее почти до смерти всего три дня назад. Она уверена, что с тех пор его помыли, но все равно чувствует небольшое возбуждение.
Впрочем, в этом может быть виноват и подпрыгивающий желудок. Сейчас она представляет собой сплошной чертов клубок нервов, нетерпения и восторга.
Она кладет свой блокнот на столик рядом, пачкая страницу потными пальцами. Бен уже отсканировал ее, чтобы сделать трафарет для татуировки, так что, скорее всего, из-за испорченного рисунка ничего не случится.
В комнату заглядывает светлая голова Фазмы с сияющей улыбкой.
- Готова потерять тату-девственность?
Рэй нервно хихикает, думая, что шутка прозвучала бы глупо из уст кого угодно, кроме Фазмы.
- Кайло пришел сегодня утром без футболки и удивительно пах сексом. Но ты об этом ничего не знаешь, верно?
Фазма качает головой и продолжает, не давая Рэй времени ответить.
- Хакс и Митака не позволят ему этого забыть. Его ласково прозвали Бифкейком и Сексуальным Эмо-милашом.
Слова вызывают у Рэй, вытирающей потные ладони о джинсы, искренний смех.
Фазма замечает – разумеется замечает.
- Не волнуйся, - говорит Фазма, проходя и усаживаясь рядом с ней на кресло. – Не говори ему этого – его эго и так слишком велико, помоги нам Бог, - но Кайло один из самых талантливых художников, которых я когда-либо видела. У него своя техника выполнения рисунков, он будто вдыхает в них жизнь. Смотреть на это изумительно.
Слова немного облегчают беспокойство Рэй, и ей удается вздохнуть глубже и восстановить дыхание.
Фазма наклоняется ближе.
- Обещаю, все будет хорошо. У тебя высокий болевой порог, сразу видно. И он все время будет рядом.
Дождавшись кивка Рэй, Фазма поворачивается, поднимает футболку и демонстрирует нижнюю часть спины. Там, яркими чернилами, изображен Хакс, и выглядит он настолько живо и реалистично, что у Рэй захватывает дух. Там, где раньше она видела простые очертания, теперь татуировка, подобная портрету, где заметны мельчайшие детали – от блеска в глазах до тени под челюстью.
- Доказательство его потрясающей работы, - говорит Фазма, оглядываясь на Рэй.
В этот самый момент стучит и заходит Бен, замирая при виде Фазмы.
- Пытаешься соблазнить мою девушку? – весело спрашивает он, в удивлении приподнимая бровь.
Фазма подмигивает ему в ответ, опуская футболку.
- Она знает, что всегда может прийти ко мне, если захочет повеселиться, пирожок.
Рэй фыркает, глядя на оскорбленное выражение лица Бена, названного «пирожком», и его губы дергаются в ответ. Смех Рэй заразителен.
- Оставляю вас, голубки. Повеселитесь, а я не могу дождаться, когда увижу итоговый вариант.
Фазма ускользает, подмигнув напоследок и слегка помахав пальцами в подобии прощания.
Рэй снова чувствует, как трепыхается ее желудок, предвкушая то, что должно произойти.
- Как ты себя чувствуешь? – спрашивает ее парень, подходя и садясь на вращающийся стул слева от нее. Он тянется назад, чтобы стянуть волосы в пучок, и Рэй чувствует, что живот снова дергает, и явно не от нервов. Он такой горячий, что иногда она едва способна соображать.
- Нервничаю. Радуюсь, - заплетающимся языком пытается объяснить Рэй, и он понимающе кивает.
- Это нормально, - говорит он с теплой улыбкой. Проводит большим пальцем по ее скуле, следуя новой привычке, и видит, как ее щеки окрашивает румянец.
Рэй требуется мгновение, чтобы оценить, насколько большие у него руки, пока он надевает пару черных нитриловых перчаток, лежащих на стерильном подносе рядом со стулом. Он нежно берет ее за руку, задирая рукав черного свитера, чтобы обнажить предплечье. Опирается на подлокотник кресла.
Она сглатывает. Сейчас или никогда.
- Бен, я, м-м, передумала.
Он замирает, наморщив лоб.
- Так ты не хочешь татуировку? Или не хочешь, чтобы я ее делал?
Рэй уже качает головой в ответ на его слова, на краткую вспышку боли, отражающейся в глазах на втором вопросе. Он всегда так быстро приходит к выводу, что она думает о нем самое худшее. Она должна изменить это.