Благодаря тебе.
Он ничего не отвечает, просто сидит неподвижно, и от этого становится не по себе. Рэй не настаивает, ничего от него не требует. Она даст ему время. (Но не будет ждать вечно).
Сейчас она касается пальцами его губ, растягивая в улыбке.
- Прости, что подняла эту тему. Мне не нравится, когда ты хмуришься.
Его губы слегка дергаются, и он наконец встречается с ней взглядом.
Его глаза прекрасного карего цвета – как свежая земля, из которой появляются зеленые ростки. Они говорят о жизни, тепле и доме. Она слабо припоминает, как однажды подумала, что такие добрые глаза не могут принадлежать такому человеку, как он. Хотела бы она знать тогда, что знала сейчас.
- Как бедро?
Он опускает взгляд к ее ноге, слегка приподнятой на подушке. Она надела свои самые короткие шорты, в которых видна верхняя часть бедра со свежей повязкой.
- Сукровица еще есть, - бормочет она, делая усталое лицо, и слегка дергает край бинта.
Бен хихикает, успокаивающе проводя большим пальцем по краю повязки и останавливая трепавшую ее руку.
- Это нормально. Скоро появится пленка, и все пройдет.
Она согласно мычит, отворачиваясь и прислоняясь спиной к его груди. Она такая маленькая по сравнению с ним, что прекрасно помещается под подбородком, и мускулистые руки заключают ее в успокаивающие объятия. Как личное защитное одеяло.
- Почему гипсофила? – через некоторое время спрашивает Бен у задремавшей между просмотрами телевизора Рэй. Рэй бормочет сонное «хмм?», и Бен повторяет свой вопрос.
- Ой, - она прочищает горло, слегка приподнявшись, хотя он не выпускает ее из объятий. Он притягивает ее ближе, целуя кожу под ухом, не страстно, а успокаивающе.
Физическое утешение позволяет ей сказать ему то, что она никогда не говорила никому другому. А еще, возможно, и тот факт, что она не видит его лица.
- М-м, когда мне было 16, я оказалась в очень плохой ситуации, связанной с удочерением. Я не хочу об этом говорить, но то было худшее время в моей жизни. Я была подавлена и все время тревожилась, а в жизни не было никакого реального смысла.
Руки Бена чуть сильнее сжимаются вокруг ее талии.
- Однажды все стало особенно плохо, и я собралась сделать нечто ужасное. Но потом увидела в витрине магазина гипсофилу.
У нее дрожит дыхание, но не руки.
- Это была просто одна веточка, свежая и в каплях воды. Но то, как на ней играл свет, было… это была одна из самых прекрасных вещей, которые я видела на тот момент в своей жизни.
Она напоминает себе вдыхать и выдыхать. Медленно. 1… 2… 3…
- И я поняла, что если в мире может существовать нечто настолько прекрасное, даже на самый короткий миг, то есть что-то, на что можно надеяться. Однажды моя жизнь тоже станет прекрасной, и все, что я чувствовала в тот момент, окажется лишь мрачным воспоминанием.
Бен позади нее молчит, и она понимает, что на мгновение он перестал дышать. Неожиданно у него вырывается вздох, и автомеханик в Рэй слышит нечто удивительно похожее на звук сдувающейся шины.
- Я… я правда не знаю, что сказать, Рэй.
Рэй качает головой.
- Все нормально. Я знаю, что это тяжело. Но у меня никак не получалось выбросить из головы ту гипсофилу, так что, похоже, ей всегда было предназначено стать частью меня. И теперь она стала.
Она сжимает его руку.
- Благодаря тебе.
Бен сжимает ее пальцы в ответ и, чтобы утешить, притягивает к себе и трется носом о макушку.
- Спасибо, что рассказала мне. Я… Ты не представляешь, как мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Но ты такая сильная, и я верю, что ты самое прекрасное, что есть в моей жизни.
Из-за его слов Рэй разрывается между смехом и плачем. В итоге у нее получается влажный смешок.
- Какой ты болтун, Бен Соло. В конце концов, ты все-таки похож на отца.
- Нет, не похож, - тут же ворчит он, и Рэй улыбается – забавно, но звучит очень похоже на Хана.
- Тебе нужно поговорить с ним. Вы оба скучаете друг по другу, вы «упрямые задницы», как сказала бы Лея.
Бен снова напрягается, и Рэй раздраженно фыркает.
- Однажды это случится. Может, как раз перед свадьбой, чтобы ты мог проводить Лею к алтарю, не убивая его взглядом.
Бен бормочет что-то, что Рэй не может разобрать и щиплет его руку.
- Что?
- Боже, ничего.
- Я Рэй, а не Боже.
Он вздрагивает.
- Вот это было действительно жестко.
Рэй вздыхает и гладит его по руке.
- Ты привыкнешь.
При мысли о том, чтобы привыкнуть – быть вместе достаточно долго, чтобы что-то стало в порядке вещей, стало нормой, – Бен снова слегка отодвигается, но Рэй это не комментирует.
- Кстати о разговорах с людьми – тебе правда еще нужно поговорить с Финном.
Рэй не видит его лица, но знает, что его карие глаза закатились.
- Вы не можете просто ненавидеть друг друга. Я вам не позволю.
- Не думаю, что это тебе…
Еще один щипок.
- Иисусе, Рэй!
- Нет, просто Рэй, а не Иисусе. И ты должен поговорить с ним, Бен. Ради меня.
Из-за ее спины снова доносится бормотание, и пальцы еще раз щиплют его, когда…
- Хорошо, хорошо, я поговорю с ним. Черт.
Рэй поворачивает голову, чтобы с радостью поцеловать его под подбородком.
- Спасибо, Бен.
Он агрессивно потирает руку, и Рэй сухо посмеивается.
- Ты можешь выдержать татуировки, но не щипки?
Раздается низкий рык, а затем он начинает щекотать ей бока, осыпая поцелуями лицо и голову, все, до чего может достать.
- Блин-нет-стой!
Он не останавливается, и Рэй опускается до самого низкого состояния, в котором может оказаться человеческое существо – вовсю икает, задыхается и плачет.
Но в животе она чувствует тепло, не имеющее ничего общего с болью от смеха или всем, что связано с ее друзьями.
_____________
Три недели спустя, в 4 часа утра, Рэй замечает это в первый раз.
Бен решил остаться у нее и отвезти их обоих на работу на следующий день. У них появился определенный распорядок (но, если бы Рэй произнесла слово «распорядок», Бен, несомненно, стал бы суровым и неловким). Проснуться, пойти на работу, вместе пообедать, (потискаться где-нибудь, как подростки) еще поработать, потом прийти домой и вместе приготовить ужин, лечь спать. Cмыть и повторить.
Но не это на мгновение пробуждает в ней чувство неуверенности.
Дело в том, что, когда она возвращается из туалета и собирается забраться в кровать, Бен лежит свернувшись в клубок на своей половине. Он свернулся рядом с пустым местом – обнимая пространство, где обычно была она. Естественно изогнувшись там, где ее тело упирается в его каждую ночь.
Это обычная сцена, смысла которой большинство людей бы даже не поняли. Но Рэй понимает.
Он начал спать так, будто их двое, даже будучи один. Его рука протянулась через кровать, будто подсознательно он знает, что ее рядом нет.
У Рэй перехватывает дыхание, и она чувствует, как в груди разрастается ноющая боль.
Она даже не уверена в том, что чувствует – у этого нет названия; сладкая меланхолия с оттенком удушающей тревоги за то, во что превращаются их отношения…
Верь она в подобные вещи, Рэй сходила бы к экстрасенсу и спросила о своем будущем – их будущем. Но она была циничным скептиком и меняться не собиралась.
Что она точно знает, так это то, что больше не уснет. Поэтому берет с прикроватной тумбочки ключи Бена. Быстро царапает записку: «Поехала прогуляться. Скоро вернусь!» Затем она выходит за порог и вдыхает запах холодного воздуха и звездного света.
Она не знает, как долго едет, наслаждаясь тихой темнотой и размышляя.
Позже придя в себя, она лишь смутно удивляется, что оказалась перед свадебным салоном Леи. Там горит весь свет, и это единственный открытый магазин на отрезке дороги, который может похвастаться разными дорогими бутиками и салонами.
Она обнаруживает, что стучит в глянцевую белую дверь с номером 327, украшенную позолотой, и довольно быстро Лея проводит ее внутрь. Не задавая никаких вопросов.