Кажется, что годы эмоционального застоя подходят к концу – из-за его чувств к Рэй, матери, отцу. Это тревожит, раздражает, и впервые за долгое время он чувствует уязвимость – она угрожает и в то же время похожа на глубокий вздох облегчения.
- Мама? – зовет он, выходя из-за занавески.
- Да, Бен?
Она определенно будет использовать это имя как можно чаще.
Он находит ее за углом, записывающую что-то в своем ежедневнике, и она поднимает вопросительный взгляд. Он ничего не говорит, просто закатывает рукав черного вязаного термобелья и обнажает внутреннюю сторону правой руки.
Там, в прекрасном желтом цвете, изображен изящный подсолнух, истинное значение которого знала только Рэй – но только потому, что мать никогда не знала, что он сделал себе эту татуировку.
Лея замирает, глядя на его руку с такой силой, что он чувствует, что в любую секунду та может начать распадаться.
Пальцами, которые лишь слегка дрожат, она проводит по подсолнуху, будто он может исчезнуть от ее прикосновения.
- Ты?..
- Да.
- И для?..
- Да.
Она прижимает одну руку ко рту, другая скользит вниз, хватает его собственную и крепко сжимает.
Они стоят в комфортной тишине, взявшись за руки. Наконец Лея двигается, убирая свою руку.
Но вместо того, чтобы позволить этому случиться, он заключает мать в объятия, в первый раз по собственной воле с тех пор, как был подростком.
Он часто забывает, насколько он выше нее, вспоминает, как еще тогда не любил обнимать ее своим слишком высоким, слишком неуклюжим телом. Ее крохотность всегда напоминала ему о собственной долговязости.
Хотя сейчас он не уверен, было ли дело в том, что рост стал соответствовать возрасту, или, возможно, что он сам вырос как личность, эти объятия кажутся намного лучше. Ему все еще приходится слегка горбиться, но она прижимается к нему так естественно, будто он обнимает ее каждый день.
Бен знает, что она не прерывает объятие не только для того, чтобы насладиться моментом, но и чтобы тайком вытереть слезы.
Но, даже когда они отстраняются, он удивляется, как сильно хочет, чтобы они обнимались и дальше.
Лея смотрит на него блестящими глазами, и Бен видит в этом взгляде все ее многочисленные лица – крутого лидера, раскаявшуюся мать, примиряющего арбитра.
И именно эти многочисленные личности убеждают его заговорить.
- Мама? Что бы ты сделала, чтобы устранить разногласия между двумя людьми?
Лея улыбается.
- Поговорим о моей экспертизе. Грядет сцена примирения в стиле романтической комедии.
Значение цветка подсолнуха: преодоление бури, нерушимая любовь, семейная любовь.
========== Глава 16. Красная роза ==========
Комментарий к Глава 16. Красная роза
Вот и счастливый конец, которого мы все ждали. Возможно. В комплекте с… дракой и татуировкой на заднице?
От автора: Вот это да. Не могу поверить, что все это почти закончилось. Мой первый законченный Рэйло-фик, мой ребенок на протяжении более двух лет (потому что, как мы все знаем, мои обновления были СПОРАДИЧЕСКИМИ. В ЛУЧШЕМ случае.) Я много плакала, когда писала эту главу, так что надеюсь, что вы все будете плакать вместе со мной. вхслип Не волнуйтесь, будет еще немного больше Effloresce. Пожалуйста, найдите время, чтобы указать в комментариях, какая ваша любимая часть Effloresce, просто потому, что мне любопытно и это будет много значить для меня. Люблю всех вас больше, чем вы думаете, спасибо, что всегда поддерживаете меня! <33333
От переводчика: я присоединяюсь к автору – пишите в комментариях, какая глава понравилась больше! И спасибо за вашу поддержку на протяжении этих месяцев ☺
Когда По приносит букет, Рэй работает над заказом.
Чертова тонна камелий и пурпурных гиацинтов, слегка посмеивается Рэй, глядя на цветы. Какой-то несчастный идиот действительно пытался перед кем-то извиниться.
Когда По снова машет в ее сторону букетом, она отвечает недоуменным взглядом.
- Это для тебя, - он показывает на прикрепленный конверт, на котором определенно было выведено ее имя – идеальным каллиграфическим почерком.
Сердце запинается в груди, а язык внезапно становится сухим и шершавым. Ее охватывает холод.
Она знает. Еще до того, как открывает конверт, знает.
«Рэй» - это все, что она успевает прочитать, прежде чем наружу выскальзывает что-то еще. Приклеенная к карточке, нежная и ароматная – веточка гипсофилы.
К огорчению Рэй, остальные слова расплываются перед глазами. Было ли дело в ее трясущихся руках, затуманивших зрение слезах или в том и другом сразу, она не уверена.
Она вздыхает, успокаивается и продолжает читать.
«Я прошу прощения – прощения за многое. За то, что был идиотом и мудаком. Козлом, как ты меня называешь. За то, что провоцировал, ссорился с тобой. Но больше всего на свете я жалею, что солгал тебе. Что сказал, что не люблю тебя, что был слишком трусливым, чтобы признаться в своих чувствах. Я сделал так много ошибок. Я знаю это. Еще я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, ни капельки. Но если бы ты только дала мне шанс совершить больше ошибок, пока я рядом с тобой, я смог бы найти способ жить в мире с тем, кто я есть, и попытаться стать лучше.
Загляни в середину букета. Ты знаешь, что это значит.
Бен»
Рэй кажется, что ее вот-вот стошнит. Или она потеряет сознание. Или все сразу.
Она чувствует себя так же, как когда ей было девять и она сбежала на ярмарку, прокатилась на американских горках и вернулась на землю, чувствуя, будто весь мир вращается и раскачивается. Низ был верхом, верх был низом.
Умудряясь обхватить букет, она притягивает его к себе и находит середину, мертвую точку.
Красное пятно посреди пурпурного и розового цветов – ошибиться невозможно.
Там, в центре гигантского букета, находится одна-единственная красная роза.
И, прежде чем Рэй осознает, что делает, она хватает розу, ключи от фургона и выбегает за дверь.
____________________
Поездка к его дому проходит как в тумане. Рэй действительно не может вспомнить ничего. Только тошнотворное чувство страха, которое давит на живот и отзывается привкусом металла во рту.
Но вот она здесь, оглушительно стучит в его дверь. А вот и он, стоит перед ней и выглядит так же чертовски привлекательно, как и в первый день их встречи.
Рэй размахивает розой, словно оружием, резко направляя на него.
- Это правда? Ты именно это хотел сказать? – требует она; ее лицо побагровело, глаза горят.
Кайло медленно кивает, не сводя с нее глаз, будто она была капризной зверушкой, с которой нужно обращаться осторожно.
- Почему бы тебе не пройти…
- Ты вообще знаешь, что это значит? – бросает она, снова размахивая цветком, тряся с такой силой, переступая через порог, что один его из лепестков отрывается и падает на пол.
Кайло делает шаг вперед, осторожно беря ее руку, чтобы разжать пальцы и положить розу на стол в прихожей.
- Рэй, успокойся, - большой палец успокаивающе гладит ее запястье. – Дыши, - призывает он. – Просто дыши.
Это Рэй только злит. Каким-то образом гнев, который, как она думала, растворился после разговора с Фазмой, возвращается с новой силой, окрашивая ее зрение красным.
- Успокоиться?! Как ты можешь говорить мне это после всего? Успокоиться?! У меня есть право злиться, кричать. Ты сказал мне… - тут она задыхается, не понимая, что плачет, пока изо рта не вырываются рыдания.
- …сказал мне, что ты меня не любишь и…
Внезапно она выбрасывает руку и бьет Кайло в грудь, размахивает кулаками, желая причинить ему такую же боль, какую он причинил ей (но не совсем). И он позволяет, мягко держа за плечи, пока она наносит удары, не для того, чтобы остановить, а как будто утешая, пока она бьет его. Он принимает каждый яростный удар с лицом, удивительно похожим на кающиеся статуи в церквях мучеников и святых.