Потянулся, не удержавшись. Хрустнули позвонки в шее. Боль вспыхнула молнией, пробежала по позвоночнику.
— Чтоб меня… — прохрипел я голосом, который не узнал. Словно горло выскребли наждачной бумагой.
Лок резко вскинул голову, словно от удара. Ульрих обернулся. Даже Торс встрепенулся, его рука крепче сжала рукоять меча.
— Пришёл в себя, — констатировал Лок с таким облегчением, будто меня уже успели похоронить и оплакать.
— Вот повезло, — хмыкнул Ульрих, но его глаза выдавали истинные чувства. Он тоже боялся, что я не очнусь.
Амика подняла голову, мяукнула тихо, как бы говоря «с возвращением», и продолжила умываться. Вот же зараза пушистая, даже не подошла.
— Что произошло? — спросил я, собирая все силы, чтобы сесть. Рёбра отозвались новой вспышкой боли, в глазах потемнело. Тело казалось чужим, неповоротливым, как будто я управлял марионеткой с порванными нитями.
Поход в изнанку… Приключение не для слабаков. Вообще чудо, что двигаться могу.
Лок и Ульрих переглянулись.
— Суки Биар на нас вышли, — начал Лок, подбрасывая ветку в костер. Пламя вспыхнуло, осветив его изможденное лицо. — Окружили дом. Попытались взять штурмом.
— Видать, кто-то нас сдал, — добавил Ульрих, потирая рассеченную бровь. Кровь снова заструилась, и он раздраженно размазал ее по лицу. — Они знали, где искать.
— Ворст? — поинтересовался я.
Ответом мне послужило мотание голов каждого из них. Лица печальные.
Жаль… Неплохой мужик. Был!
Я потер виски. Воспоминания возвращались обрывками, как кадры старого фильма. Мы были в таверне Ворста. Вернуслись после хирурга плоти. Дальше я заглянул Потом… Стрельба. Крики. Хаос.
— Как выбрались? — спросил я, разминая затекшую шею.
Снова эти переглядывания. Что-то они не договаривали.
— Думали, всё, конец, — ответил наконец Лок, бросив странный взгляд на Амику, которая продолжала невозмутимо вылизывать лапку. — А потом эта… пушистая…
Он замолчал, словно не мог подобрать слов. Или не хотел их произносить.
— Вырвалась из твоих рук, — продолжил Ульрих, нервно поглаживая обломок посоха. — И началось… — Он потер лицо ладонью, размазывая грязь. — Кишки, кровь, оторванные конечности…
Стратег передернул плечами, словно от холода, хотя ночь была теплой.
— Она их жрала, Марк, — добавил он тише, наклонившись к костру. — Их кристаллы души. Прыгала от одного к другому, разрывала на куски. А потом… — Он сглотнул. — Потом она начала поглощать их суть. Я видел, как их тела буквально распадались на частицы.
Я посмотрел на кошку. Амика подняла голову, моргнула своими желтыми глазами. Невинность воплощенная. Белоснежная шерстка лоснилась в свете костра, делая ее похожей на какое-то волшебное существо из детской сказки.
— Десятерых, — вдруг сказал Торс своим низким голосом, напоминающим грохот камнепада. — Десятерых одновременно.
Мы все повернулись к нему. Торс редко говорил, и если уж открывал рот, значит, было что сказать.
— Прыгнула в толпу, — продолжил он, глядя в огонь. — Крутанулась, завизжала… И они просто… взорвались. — Он показал руками, как что-то разлетается в стороны. — Кровь. Куски плоти. Кости. Всё в радиусе трех метров.
Ульрих рассмеялся, резко, с нервным надрывом:
— Я думал, она и нас сожрет. Честно. Когда она развернулась и посмотрела на меня этими своими глазищами… — Он покачал головой. — Я уже мысленно прощался с жизнью.
— Если б не она, нас бы всех прикончили, — заключил Торс, впервые за весь разговор повернувшись ко мне. Его глаза блестели в свете костра, как две монеты. — Они нас зажали. Отступать некуда. Силы были на исходе. Мы ранены.
Я улыбнулся Амике:
— Значит, ты у нас спасительница, а?
— Мяу, — ответила кошка с таким видом, будто понятия не имеет, о чем речь.
Потом потянулась, выгнув спину дугой, и подошла ко мне. Запрыгнула на колени, устроилась поудобнее, свернувшись клубком. Хорошо, что успел активировать эфир, а то раздавила бы.
— Что дальше? — спросил я, машинально поглаживая ее шерсть. Окинул взглядом лес вокруг. Темные силуэты деревьев, шелест листвы. Судя по звездам, мы были в нескольких километрах от города.
— Расхреначили половину города, пока уходили, — усмехнулся Лок, щелкая затвором револьвера. — Кое-как выбрались в лес, оторвались от погони. Не знаю, сколько мы их положили. Несколько сотен точно.
— Стопудово, — кивнул Ульрих, вытирая кровь с лица рукавом. — Я лично отправил на тот свет двадцать или тридцать. Потерял счет.