И, конечно же, всё было выдержано в тех же кричаще-розовых тонах, что и остальная часть особняка. У рода Биар определённо были серьёзные проблемы со вкусом и чувством меры.
Мы вышли из кухни в примыкающий коридор и сразу же увидели плоды деятельности нашего пушистого разведчика. Трое магов лежали прямо на полу в самых разных позах. Кто на спине, кто на боку, кто скрючившись калачиком.
Все спали глубоким, безмятежным сном. У некоторых на шеях виднелись тонкие царапины — аккуратные, неглубокие, явно нанесённые когтями. Но все они определённо были живы. Грудные клетки мерно поднимались и опускались, дыхание звучало ровно и спокойно.
Внимательно посмотрел на Амику. Та невинно хлопала своими большими глазами, изображая полное непонимание происходящего и собственную непричастность к увиденному. Классическое выражение «я не я, и лапа не моя». Пригрозил ей кулаком.
Мы продолжили движение, осторожно следуя за нашим четвероногим проводником. Амика уверенно вела нас через лабиринт коридоров, комнат и переходов особняка.
Везде картина повторялась с поразительным постоянством. Маги и слуги спали там, где их застал сон. В прихожей лежали двое охранников в кожаной броне. В гостиной мирно посапывали трое аристократов в дорогих одеждах. В библиотеке спал пожилой маг, уткнувшись носом в раскрытую книгу.
У большинства на шеях или руках виднелись небольшие царапины, но все они выглядели живыми и здоровыми. Амика явно строго следовала полученным инструкциям и кое-что добавило своё.
В большом парадном зале количество спящих резко возросло. Здесь лежало не меньше двадцати человек. Амика провела нас через весь зал, аккуратно обходя спящие тела.
Мы добрались до дальнего конца особняка, где располагались личные покои хозяев. Здесь коридоры стали шире, потолки выше, а отделка ещё более роскошной. Картины в золотых рамах, статуи из мрамора, ковры ручной работы.
Деньги у рода Биар явно водились в избытке.
Амика остановилась перед массивной дверью из красного дерева, украшенной искусной резьбой. Повернулась к нам и выразительно мяукнула, указывая на неё хвостом.
Кристи достала артефакт-ключ и приложила его к замочной скважине. Механизм отозвался едва слышным щелчком.
Дверь медленно отворилась, открывая вид на просторную спальню.
Огромная кровать под балдахином из дорогого шёлка занимала центральную часть помещения. Массивные шкафы из чёрного дерева стояли вдоль стен.
На кровати, укрытый шёлковым покрывалом, лежал мужчина примерно пятидесяти лет. Седеющие волосы, аристократические черты лица, дорогая ночная одежда. Даже во сне он выглядел властным и уверенным в себе.
Патриарх рода Биар собственной персоной. Человек, который отдал приказ об уничтожении семьи Лока и Торса.
— И это всё? — с явным разочарованием в голосе произнёс Лок, оглядывая мирно спящую фигуру. — Вот так просто?
В его тоне слышалось недоумение и даже некоторая обида. Он готовился к эпической битве, к кровавому штурму неприступной крепости, а получил тихую прогулку по заснувшему дому.
— Иногда самые сложные задачи решаются самыми простыми способами, — философски заметил Ульрих.
— Разве? — внезапно прозвучал новый голос откуда-то из глубины комнаты.
Мы все мгновенно напряглись. Эфир отозвался на мой зов, серебристые нити энергии заструились под кожей. Лок выхватил револьвер, Торс схватился за рукоять меча. Ульрих поднял посох, готовясь к бою.
И тут из самого тёмного угла спальни начала материализовываться фигура.
Сначала появился контур. Потом детали стали проявляться отчётливее. Высокая худощавая фигура в длинном красном балахоне. Капюшон глубоко надвинут на лицо, скрывая черты. Руки спрятаны в широких рукавах.
Красный балахон? Тот самый тут?
Глава 8
Мы все мгновенно напряглись. Эфир заструился под моей кожей серебристыми ручейками, откликаясь на угрозу. Лок выхватил револьвер, курок щёлкнул в тишине. Торс схватился за рукоять меча, мышцы напряглись для броска. Ульрих поднял посох, готовясь к магической дуэли.
— Долго я вас ждал, — произнёс красный балахон, поворачивая капюшон в нашу сторону. — Особенно тебя, мальчик.
— Жаль разочаровывать, — ответил я, позволяя эфиру проступить на поверхность кожи. — Но сегодня всё будет по-другому.
Действовали почти одновременно.
Я бросился на красного балахона, серебристые клинки уже материализовались в руках. Лок с Торсом устремились к патриарху — тому ублюдку, что внезапно открыл глаза и начал подниматься. Ульрих остался прикрывать нас, перегородив дорогу к двери каменной стеной.