Пора заканчивать эту игру.
В прошлый раз против эфирного червя я использовал основы духов монстров. Активировал стихийную магию через них, создал энергетический конфликт внутри паразита.
Сейчас задача упростилась. Благодаря кристаллу души во мне уже присутствовали огонь и вода. Две противоположные стихии, готовые к использованию.
Остановился посреди комнаты. Закрыл глаза, сосредотачиваясь. Энергия потекла из магических каналов в кристалл души. Время словно замедлилось.
Буквально на мгновение собрал всё, что было во мне. Каждую каплю эфира, каждую искру огня, каждый поток воды. И выпустил разом.
Вспышка озарила комнату. Серебристый свет был таким ярким, что стены отбрасывали чёткие тени. Воздух задрожал от магического давления.
Я полностью опустошил свои резервы. Отдал каждую крупицу энергии, что накопил за последние дни.
— Глупец! — прохрипел красный балахон, и в его голосе впервые прозвучала радость. — Теперь ты умрёшь!
Эфирный червь начал делать то, для чего был создан природой. Питаться магической энергией. Он был жителем изнанки, где эфир — единственная пища. И не мог отказаться от такого пира.
Красный балахон раскрылся, словно цветок. Изнутри показалась истинная сущность паразита — масса извивающихся щупалец, покрытых присосками. В центре пульсировало что-то, отдалённо напоминающее сердце.
Тварь начала втягивать мою энергию. Жадно, быстро, не разбирая качества. Эфир, огонь, вода — всё шло в одну топку.
Сильный паразит. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы поглотить всё, что я выпустил.
Этого времени хватило братьям. Торс душил патриарха, сжимая горло стальными пальцами. Лок сжигал мужчину изнутри. Его огненная магия проникала через поры кожи, плавила внутренности.
Слышал, как патриарх захрипел, задёргался в предсмертной агонии. Потом тишина.
А меня в это время схватили щупальца красного балахона и вдавили в стену. Сил сопротивляться не было. Я добровольно опустошил себя до дна.
Голова ударилась о камень. Искры посыпались перед глазами, в ушах зазвенело. Во рту появился металлический привкус крови.
— Ну что, готов к смерти, последний страж? — спросил эфирный червь, наклоняясь ко мне.
Из-под капюшона исходил запах разложения.
— Угу, — кивнул я и подмигнул.
Когда выпускал эфир, подмешал в него огонь и воду. Три магии в одном потоке, но замаскированные под чистый эфир. Жадная тварь этого не заметила. Поглотила всё без разбора, не анализируя состав энергии.
А теперь во мне уже находились семена его уничтожения. Сжал кулак, активируя заклинание. В теле эфирного червя вспыхнула магия воды — холодная, текучая, стремящаяся заполнить все пустоты. Следом проснулся огонь — жаркий, яростный, пожирающий всё на своём пути.
Две противоположные стихии встретились внутри паразита и начали борьбу. Лёд против пламени, холод против жара, застывшее против подвижного.
— Сюрприз, сука! — хмыкнул я.
Щупальца разжались, отпуская меня. Красный балахон зашатался, издавая звуки, которые сложно описать словами. Нечто среднее между воем и скрежетом металла.
Эфирный червь пытался справиться с энергетическим конфликтом внутри себя. Поглотил огонь и воду, но не смог их переварить. И пока сдерживал одну стихию, эфир разъедал его сущность. Когда переключался на эфир — другие магии рвали изнутри.
Контролировать всё это одновременно с пустым источником силы было задачей на грани возможного. Кристалл души в груди хрустел от напряжения, трещины расползались по его поверхности.
Но я был готов. Уже доставал из пространственного кольца основы душ тварей — те, что мы собрали в предыдущих сражениях. Впитывал энергию и тратил её на поддержание заклинания.
Работал практически вхолостую. Энергия вливалась и тут же расходовалась. Но этого было достаточно.
— Давай, тварь, подыхай, — прошептал сквозь зубы.
Красный балахон упал на колени. Истинное тело паразита начало проступать сквозь иллюзию. Масса гниющей плоти, покрытая слизью.
— Нет… — закричал он голосом, который эхом отдавался в стенах. — Не может быть!
— А вот может, — ответил я. — Больно? Хорошо.
Стихии полностью вырвались на свободу в его теле. Огонь жёг изнутри, вода размывала основы его существования, эфир разъедал связи между частицами.
Эфирный червь больше не мог их сдерживать. Древняя тварь, пережившая тысячелетия, умирала от энергий, которые сама же поглотила. Урода трясло в конвульсиях. Щупальца бились о пол, разбрызгивая слизь. Запах гнили усилился в разы.