— Торс… — прохрипел Лок. Голос слабый, еле слышный. — Он…
— Вижу, — перебил я. — Живой?
— Еле дышит, — Лок закашлялся. Кровь брызнула изо рта. — Желудь… резал его… долго.
Я опустил Лока на пол. Осторожно, не дёргая раны. Блондин сел, прислонился спиной к колонне. Дышал тяжело, с хрипом.
Подошёл к Торсу. Присел рядом на корточки.
Громила в худшем состоянии, чем я думал. Десятки ножевых ран покрывали всё тело. Некоторые неглубокие — просто порезали кожу. Другие серьёзные — задели мышцы, сосуды, внутренние органы.
Кровь не останавливалась. Вытекала медленно, но постоянно. Лужа вокруг тела расширялась с каждой секундой. Кожа бледная. Не просто светлая — восковая. Губы синие. Дыхание поверхностное, прерывистое. Пульс слабый, нитевидный. Еле прощупывается.
Желудь хотел смерти. Не быстрой — медленной, мучительной. Резал методично, избегая жизненно важных органов. Чтобы жертва страдала как можно дольше. Ублюдок. Хорошо, что я его убил. Жалко, что быстро. Я положил обе руки на грудь Торса. Выпустил эфир. Энергия потекла из моих ладоней в его тело, растекаясь по сосудам, тканям, органам.
Эфир находил раны. Обволакивал их, начинал залечивать изнутри. Медленный процесс. Очень медленный. Слишком много повреждений. Каждая рана требовала внимания, времени, сил. Кровеносные сосуды были разорваны в десятках мест. Эфир связывал их, восстанавливал целостность. Кровь постепенно переставала вытекать.
Мышцы разрезаны, волокна разорваны. Эфир сплетал их обратно, ускорял регенерацию. Кожа изрезана сотнями порезов. Эфир затягивал раны, формировал новую ткань.
Внутренние органы повреждены. Желудок пробит, часть кишечника разрезана. Эфир латал дыры, останавливал внутреннее кровотечение. Я работал десять минут. Пятнадцать. Двадцать.
Пот заструился по лбу. Концентрация требовала сил. Эфир послушен, но контролировать его на таком уровне детализации — изнурительно.
Наконец раны начали затягиваться. Не полностью — шрамы останутся. Но достаточно, чтобы остановить умирание.
Торс дёрнулся. Вдохнул резко, глубоко. Закашлялся, выплюнул кровь.
Открыл глаза. Посмотрел на меня мутным взглядом. Не сразу сфокусировался.
— Жив? — спросил я.
— Пока да, — прохрипел он. Голос хриплый, но узнаваемый. — Где мы?
— Девятая терра.
Он попытался сесть. Не получилось. Мышцы не слушались, руки дрожали. Рухнул обратно на пол.
— Лежи, — приказал я. — Ещё не восстановился.
Я продолжил лечение. Эфир заполнял тело Торса, добирался до самых глубоких повреждений. Восстанавливал по кусочкам.
Процесс занял ещё десять минут. Когда закончил, Торс смог сесть самостоятельно. Медленно, со скрипом, но без посторонней помощи. Прислонился к стене. Бледный, слабый, но живой.
— Какого хрена тут произошло? — спросил я, глядя на Лока.
Блондин откашлялся. Сплюнул сгустком крови на пол.
— Портал выкинул нас в разные места, — начал он. Голос окреп, но всё ещё слабый. — Я очнулся на улице. Рядом Торс. Оба без оружия, дезориентированы. Голова раскалывалась, тошнило. Магия в теле билась хаотично.
— Дальше.
— Нас схватили, — Торс взял слово. — Банда детей. Человек десять. Напали сразу. Мы ещё не пришли в себя после переброски. Связали, притащили сюда.
— Желудь? — кивнул я на труп.
— Этот ублюдок хотел вырезать наши кристаллы души, — Лок поморщился. Потёр грудь там, где находится кристалл. — Сказал, что продаст их. Или использует для оружия.
— Начал с меня, — добавил Торс. Посмотрел на свою окровавленную грудь. — Резал медленно. Говорил, что наслаждается. Что ему нравится смотреть, как страдают жертвы.
— Ясно.
Сверху донеслись звуки. Топот ног, много ног. Крики, детские голоса. Они спускались в подвал.
Я поднялся, встал между братьями и лестницей. На всякий случай. Мало ли что задумали. Десяток беспризорников ворвались в помещение. Пыхтели, толкались. Остановились у входа. Увидели мёртвого Желудя в луже крови. Замерли, как вкопанные.
Секунда тишины. Абсолютная, звенящая тишина. Потом взрыв эмоций. Кто-то закричал от радости. Пронзительно, на всю мощь лёгких. Кто-то заплакал. Девчонка лет десяти бросилась к трупу, плюнула на него. Потом пнула ногой. Слабо, но с чувством.
Мальчишка лет тринадцати подошёл, встал над трупом. Смотрел несколько секунд. Потом улыбнулся. Широко, показав щербатые зубы.