— Рубискар, — позвал кирмира. — Ты с нами не пойдёшь. Останешься здесь с Ульрихом.
Он открыл рот, чтобы возразить, но я поднял руку:
— Не спорь. Ты нужен своему народу живым. Если мы провалимся, кто-то должен будет продолжить сопротивление.
Рубискар сжал кулаки, но кивнул. Понимал правоту моих слов. Понятно что сказала больше для пафоса, что им присущ. Он будет мешаться, да и Ульриха действительно нужно с кем-то оставить. Хреново, если его тут кончат, пока мы прогуливаемся.
— Амика, — обратился я к белой кошке. Она лежала у корней дерева, лениво виляя хвостом. — Ты тоже остаёшься. Охраняй их.
Монстр-кошка посмотрела на меня жёлтыми глазами, фыркнула недовольно. Но не стала спорить.
Я сел на траву, прислонился спиной к стволу дерева. Закрыл глаза, сосредоточился на эфире. Пульсация в груди ровная, сильная. Кристалл души работал как положено, усиливая мою связь с магией. Я чувствовал, как энергия медленно восстанавливается, заполняет пустоты.
Ещё немного. Совсем немного, и я буду готов.
Лок достал из кармана сухой паёк — вяленое мясо, хлеб, сыр. Разделил между нами. Жевал молча, задумчиво глядя в сторону лагеря.
Торс проверял своё оружие. Меч… а где он достал кинжал и кастет? Плевать! Громилла точил лезвие, смазывал шарниры. Движения механические, отработанные до автоматизма. Ульрих лежал на носилках, уставившись в кроны деревьев. Лицо бледное, но взгляд ясный. Думал о чём-то своём.
— Марк, — позвал меня Лок через некоторое время. — Ты правда думаешь, что это сработает?
Я открыл глаза, посмотрел на него:
— А ты правда думаешь, что у нас есть выбор?
Он усмехнулся:
— Справедливо.
— Кроме того, — добавил я, — у нас есть преимущество.
— Какое? — удивился блондин. — Они нас превосходят по численности в сто раз.
— Именно, — кивнул я. — Они этого не ожидают. Никто в здравом уме не атакует армию втроём. Эффект внезапности на нашей стороне.
— Внезапность хороша против дураков, — заметил Ульрих. — А эти явно не дураки.
— Не дураки, — согласился я. — Но самоуверенные. Они победили девятую терру, прогнали восьмую, разгромили кирмиров. Чувствуют себя непобедимыми. А непобедимость делает слепым.
Торс хмыкнул:
— Философ выискался.
— Прагматик, — поправил я. — Я просто использую человеческую природу.
Время тянулось медленно. Солнце опускалось всё ниже, окрашивая небо в оранжевые и красные тона. Тени удлинялись, сгущались. Воздух становился прохладнее.
Я встал, размялся. Покрутил шеей, пошевелил плечами. Тело откликалось без боли, без скованности. Ребра зажили, синяки рассосались. Магия кристалла души делала своё дело.
— Готовы? — спросил я, оглядывая товарищей.
Лок поднялся, проверил револьвер. Пять патронов. Не густо, но хватит.
Торс встал, взял меч. Лезвие блеснуло в сумеречном свете.
— Всегда готов, — буркнул громила.
Ульрих приподнялся на локтях:
— Марк, вернитесь живыми. Без вас мне тут скучно будет.
Я усмехнулся:
— Постараемся.
Рубискар подошёл, протянул руку:
— Удачи. Пусть камни будут с вами.
Я пожал его ладонь. Крепкую, мозолистую, сильную.
— Спасибо. Присматривай за Ульрихом. Если что — валите в лес, не оглядываясь.
Он кивнул.
Мы двинулись к краю обрыва. Лок шёл справа, Торс слева. Я впереди, прокладывая путь. Двигались тихо, осторожно, стараясь не шуметь.
Лагерь внизу оживился. Костры разгорелись ярче, освещая палатки и патрулей. Слышны голоса, смех, лязг оружия. Готовились к ночи.
Я остановился у края, присел на корточки. Лок и Торс замерли рядом.
— Видите те кусты? — я указал на группу зарослей слева от лагеря. — Там начнём. Я создам иллюзию атаки оттуда. Вы двое обойдёте справа, подберётесь ближе. Когда начнётся паника, двигаетесь к артефакту. Я прикрою.
— А ты? — спросил Лок.
— Я буду поддерживать иллюзию, — ответил я. — И следить, чтобы никто не раскусил обман раньше времени.
— Это опасно, — нахмурился Торс. — Ты будешь один.
— Я всегда один, — усмехнулся я. — Привык.
Блондин хотел возразить, но я поднял руку:
— Нет времени спорить. Действуем по плану. Вопросы есть?
Молчание.
— Отлично, — я поднялся. — Тогда вперёд. И помните — быстро, тихо, эффективно. Никаких геройств.
Мы спустились по склону. Осторожно, цепляясь за корни и камни. Земля под ногами осыпалась, скользила. Я придерживался за ветки, замедляя спуск.
Внизу стало темнее. Деревья загораживали последние лучи солнца. Сумерки сгущались, превращаясь в ночь.