— Сучка, на перчатки тебя пущу, — прошипел я, когда её вес снова отозвался болью во всём теле. — Я сейчас помру от твоей тяжести!
Амика, словно понимая мои слова, наклонила голову и уставилась своими жуткими глазами прямо мне в лицо. Потом она мягко мурлыкнула и легла, распластавшись по моему торсу. Её шерсть начала слабо светиться.
— Да чтоб тебя… — я пытался сдвинуться, но каждое движение причиняло такую боль, что от усилий на глазах выступали слёзы. — Ненавижу… кошек…
Но странное тепло начало распространяться от Амики по моему телу. Сначала едва заметное, затем всё сильнее и сильнее. В местах, где её тело касалось моего, боль стала утихать. Я ощутил, как эфир, запертый где-то глубоко внутри, начал слабо резонировать с этим теплом.
Часы тянулись медленно. Амика так и лежала на мне, распластавшись и тихо мурлыча. Её странное свечение то усиливалось, то ослабевало, но не прекращалось ни на минуту. Братья так и валялись в отключке, а я, несмотря на всю неловкость ситуации, постепенно ощущал, как силы возвращаются ко мне.
К вечеру я уже мог пошевелить пальцами, а эфир внутри стал отзываться чуть активнее. Не полностью, всего лишь слабый отклик, но это уже было прогрессом. Амика словно восстанавливала связь между моим телом и магией, хотя я и понятия не имел, как она это делает.
— Ладно, зверюга, — пробормотал я, когда тьма за окном начала сгущаться. — Ты мне помогла, но знай — потроха я из тебя всё равно выпущу при первой возможности.
Кошка в ответ лишь сильнее заурчала, словно принимая мои угрозы за комплименты. Её тепло продолжало распространяться по моему телу, постепенно восстанавливая то, что Каратели так старательно ломали. Я чувствовал, как кости медленно срастаются, как мышцы перестают быть каменными от боли.
Прошло ещё несколько часов. Ночь полностью вступила в свои права, луна заглядывала в окно, освещая комнату призрачным светом. Я осторожно пошевелился. Тело отозвалось болью, но уже не такой острой и всепоглощающей. Эфир внутри стал активнее, и я рискнул направить его к своим повреждениям. Магия отозвалась слабо, но всё же потекла туда, куда я её направлял.
Почувствовав уверенность, я наконец сделал то, что так хотел — резко сбросил кошку с груди. Амика кубарем покатилась по кровати с недовольным мяуканьем. Выпрямившись, она посмотрела на меня с таким оскорблённым видом, будто я совершил самое страшное предательство в истории.
— Мр-р-рау! — возмущённо промурлыкала она, явно недовольная тем, что я прервал её сон.
— Достаточно, — проворчал я, пытаясь сесть. Это удалось не с первой попытки, но всё же я смог принять вертикальное положение. — Я тебе не кошачья подстилка.
Амика, гордо задрав хвост, медленно прошествовала по кровати и зарылась в одеяло на другом конце. Через пару секунд от неё осталась лишь небольшая белая горка, из которой доносилось тихое возмущённое мурчание.
Я осмотрел комнату. Братья всё ещё валялись в отключке, на полу успели образоваться небольшие лужицы крови. Ничего, переживут. Главное, что они дышат. Я попытался встать, но тело всё ещё не слушалось как следует. Пришлось остаться на кровати, медленно восстанавливая силы.
Тихий стук в дверь прервал мои размышления. Не дожидаясь ответа, Виктория проскользнула в комнату. Её глаза распахнулись, когда она увидела развернувшуюся здесь картину: двое здоровых мужиков в крови валяются на полу, я сижу на кровати, а рядом возвышается белый холмик одеяла, из которого доносится недовольное мурчание.
— Что здесь произошло? — выдохнула она, переводя взгляд с братьев на меня.
— А, пустяки, — махнул я рукой с деланным безразличием. — Парни устали, решили отдохнуть. День был… напряжённый.
— В крови? — скептически приподняла бровь Виктория, скрестив руки на груди.
— Ну, отдых у всех разный, — пожал плечами я. — Некоторые вяжут, некоторые читают, а Лок с Торсом предпочитают вырубиться, истекая кровью. У каждого свои причуды.
Виктория недоверчиво покачала головой, но решила не развивать эту тему. Её взгляд скользнул к белому холмику на кровати. Она помолчала, словно собираясь с мыслями, потом наконец произнесла:
— Марк, у нас гость.
— Гость? — переспросил я, напрягшись. — Кто?
— Канавар Солнцев, — лицо Виктории стало серьёзным. — Он пришёл один. Говорит, что должен рассказать тебе нечто крайне важное и как можно скорее.
Глава 5
Ну что ж встретим такого интересного гостя.
Лежать и страдать — занятие на любителя. Я не из их числа. Сколько можно валяться? Итак три дня вылетели из жизни. Тело, конечно, против моего решения, но кто его спрашивает?