— Кайф… — прошептал я, ощущая, как энергия наполняет тело, заставляя каждую клетку вибрировать от переизбытка силы. — Вода… Словно утром в жару прыгнул в прохладную речку.
Элементаль дрогнул. Вода, которая ещё секунду назад бурлила и атаковала, замерла, словно время остановилось. В ней будто возник внутренний конфликт: часть рвалась вперёд, жаждала уничтожить, а часть тянулась ко мне, как к родственной душе.
Зрители застыли в немом изумлении. Кто-то уже готовился праздновать мою гибель, но вместо этого увидел невозможное. Водяной вихрь не мог мне ничего сделать.
— Ну же, иди ко мне, — прошептал я, протягивая руку к застывшей стихии, словно приманивая дикого зверя.
И тут я увидел её.
Внутри бушующего вихря проступил силуэт — женский, изящный, словно вытесанный из голубого льда. Чем больше эфира я направлял в стихию, тем чётче становилось видение.
Девушка с длинными волосами цвета морской волны, в развевающемся платье, которое, казалось, соткано из капель дождя и утренней росы. Её глаза — два сапфира — смотрели на меня с тоской и… надеждой?
Элементаль имел форму? Не просто бушующая стихия, а личность. Это было неожиданно даже для меня, привыкшего к странностям Совета Видящих и миров за пределами обычного восприятия.
— Страж? — голос, похожий на журчание ручья, эхом разнёсся в моей голове, минуя уши и попадая прямо в сознание. — Значит, не всё ещё потеряно.
— А? — удивился я, слегка ослабив хватку эфира. — Ты меня знаешь?
— Освободи меня, — прошептала она, протягивая полупрозрачную руку, словно тонущий, хватающийся за соломинку. — Меня заточили тут много лет назад. Использовали, забирали энергию. Время пришло.
— Чего ты там… — не успел я договорить, как яркая вспышка света ослепила меня.
Мир вокруг изменился. Исчезли арена, зрители, Хольт в своём убежище. Я стоял на зелёном лугу под голубым небом без единого облачка. Вдалеке парили странные существа, похожие на драконов, только мельче и с перьями вместо чешуи. Их переливчатые крылья оставляли в воздухе радужные следы.
«Вот как всё начиналось», — подумал я, глядя на цветущий мир без монстров и разломов. Время когда я и другие стражи спасли этот мир и закрыли все разломы. Оркан очень радовался этому.
Передо мной стояла она — та самая девушка из водяного вихря. Только теперь она была во плоти, живая, с нежной кожей цвета слоновой кости и глазами, похожими на море в солнечный день. Её волосы, заплетённые в сложную косу, струились до самой земли. Белое платье с голубой вышивкой делало её похожей на жрицу давно забытого культа.
— Латаэль, — произнёс седобородый старец, стоявший перед ней. Его мантия, расшитая рунами, колыхалась на ветру, хотя я не чувствовал ни малейшего дуновения. — Ты избрана.
Я вздрогнул, услышав имя. Латаэль. Откуда я знаю, что это она? Я никогда не слышал этого имени, и всё же… оно казалось знакомым, словно эхо из прошлой жизни, голос, звучащий из глубин памяти.
Рядом со старцем стояли ещё трое. Я не мог разглядеть их лиц, но что-то в их силуэтах казалось знакомым до боли. Каждый держал в руках странный артефакт, пульсирующий силой, окрашенной в свой цвет: красный, зелёный, серебристый.
— Совет Видящих выбрал тебя, — продолжал старец, и его голос звучал как рокот далёкого грома. — Ты станешь магом воды, защитником наших земель.
«Совет Видящих». Эти слова отозвались во мне, словно удар колокола. Старики? Да ладно? Почему я не могу увидеть их лица? Когда это было? Она связана с моим настоящим миром? Сука, сколько же вопросов я хочу ей задать.
Латаэль опустилась на колени перед Советом. Её тело содрогнулось, когда старец прикоснулся к её груди кристаллом, сияющим голубым светом. Кристалл растворился, словно сахар в воде, проникая в её плоть, сливаясь с сердцем.
— Кристалл души, — прошептал я, узнавая ритуал. Так же было и со мной, когда-то давно, в другой жизни.
Видение изменилось, словно кто-то перемотал киноплёнку вперёд. Теперь я видел выжженную равнину, усеянную телами. Тысячи трупов, растянувшиеся до горизонта.
Пахло дымом, кровью и смертью. Земля была пропитана жидкостью настолько, что хлюпала под ногами, но это была не вода — кровь, тёмная, густая, с металлическим запахом.
Латаэль стояла посреди этого кошмара, последняя живая душа на поле боя. Её белое платье превратилось в лохмотья, частично обнажающие тело, покрытое ссадинами и порезами.
Волосы, когда-то изящно уложенные, теперь спутались и слиплись от крови — своей и чужой. В руке она сжимала посох, увенчанный кристаллом, который пульсировал ярко-голубым светом, словно крошечное сердце. Вокруг неё бушевала вода, формируя защитный барьер.