Я создал вокруг себя щит из эфира, серебристый купол, отражающий большинство частиц. Но часть песка всё равно проникла внутрь, заставляя кашлять и тереть слезящиеся глаза.
— Ненавижу песок, — пробормотал я, отплёвываясь. — Он грубый, неприятный и проникает повсюду.
Тапаев, превозмогая боль от потери руки, сумел создать каменный молот, который несся прямо мне в голову со скоростью пушечного ядра. Я увернулся в последний момент, и молот врезался в стену позади меня, оставив в ней внушительную дыру размером с человека.
Ротоковский воспользовался моментом, чтобы подобраться ближе. Его руки превратились в каменные копья, нацеленные на мой живот. Острые, как бритва, готовые пропороть плоть и выпустить кишки.
Быстрый поворот, удар эфиром, сконцентрированным на кончиках пальцев — и пальцы Ротоковского хрустнули, ломаясь, как сухие ветки. Магия разрушила не только кость, но и нервы, сухожилия, всю структуру, делающую руку функциональной. Он взвыл от боли, отпрыгивая назад, словно обжёгся.
Второй удар пришёлся по лицу Тапаева. Его нос сплющился с отвратительным хрустом, как спелый помидор под ботинком. Кровь хлынула на губы и подбородок, заливая шею и рубашку.
И в этот момент я услышал мурлыканье. Сначала тихое, почти незаметное, похожее на отдалённое жужжание пчелы. Потом громче, настойчивее. Словно трактор, набирающий обороты под управлением пьяного водителя.
Амика сидела на краю арены, невозмутимо вылизывая лапу, словно всё происходящее не имело к ней ни малейшего отношения. Белоснежная шерсть отливала серебром в свете магических ламп. Но звук, исходивший от неё, заставил всех замереть и прислушаться.
Братья, осознав опасность, зажали уши руками, пытаясь заблокировать вибрацию. Я наложил эфир на их головы, защищая от воздействия. Создал невидимую преграду между их сознанием и звуком.
А затем началось: Световы, охрана, аристократы из других родов, Тапаев и Ротоковский — все начали падать один за другим, словно подкошенные. Присутствующие погружались в глубокий сон. Их тела обмякли, головы запрокинулись, глаза закрылись.
Только Лок, Торс и я остались бодрствовать среди моря спящих тел.
— Твою мать, — прошептал Лок, глядя на поле боя, усеянное спящими телами. Его глаза расширились от ужаса и восхищения. — Что это было?
Я поднял Амику на руки, почёсывая под подбородком. Кошка довольно зажмурилась, на миг прекратив мурлыкать.
— Хорошая девочка, — похвалил я, доставая из кармана кристалл души Хольта. — Заслужила награду.
Кристалл пульсировал в моей ладони, словно сердце умирающей птицы. Блёклое сияние, когда-то яркое и насыщенное, теперь напоминало тлеющий уголёк.
Поднёс кристалл к морде Амики. Та принюхалась, её зрачки расширились от предвкушения. А затем она аккуратно взяла его в пасть. Хруст разгрызаемого кристалла разнёсся по залу, заставив блондина вздрогнуть.
— Воу-воу-воу! — Лок подскочил ко мне, размахивая руками, словно ветряная мельница в шторм. — Ты что творишь? Этот кристалл — артефакт чистой силы. Магия высочайшего порядка. А ты скормил его… кошке? Монстру?
— Не монстру, — поправил я, наблюдая, как Амика слизывает остатки кристальной крошки с губ, словно лакомилась сливками. — А моей кошке.
Лок схватился за голову, словно боялся, что она вот-вот взорвётся от перенапряжения.
— И вообще, — блондин опомнился ещё больше, хватая меня за рукав, — как, чёрт возьми, ты смог вынуть кристалл души, не повредив его? Это же… это…
Его слова растворялись в воздухе. Он то открывал, то закрывал рот, силясь подобрать определение тому, что увидел, но словарный запас, похоже, оказался недостаточным.
Я не ответил, продолжая гладить Амику, которая теперь сыто мурлыкала на моих руках, излучая довольство.
— Марк! — Лок тряхнул меня за плечо, словно пытаясь вытрясти ответы. — Что всё это значит? И что мы делаем дальше?
Окинул взглядом сонное царство. Осталось двое. Один без руки, второй по факту тоже. Сами виноваты, напали вдвоём. Нарушили правила. Осталось только с ними разобраться и можно двигаться дальше. Во мне разгорелся огонь. Очень хотелось получить ответы на мучающие меня вопросы.
— Марк! — снова дернул меня блондин.
— Пойдём-ка наведаемся к кирмирам, — ответил я. — У меня есть важный разговор.
Глава 20
Холодный ветер лизнул лицо, когда я вышел из особняка патриарха. Небо над головой затягивали тучи — серые, тяжёлые, обещающие ливень. Отлично. Самая подходящая погода для дня, когда ты вырвал кристалл души из живого человека и узнал, что твой мир, возможно, был уничтожен.