- Звездочка, поторопись, Роб уже заждался, - послышался голос Томаса из коридора. Андромеда отбросила ноутбук, на ходу закрыв вкладку, и включив пароль. Она смыла с себя дорожную усталость под ледяным напором воды и дрожа, забралась в шерстяной свитер, не обращая внимание на дырку на боку, которая месяц ждала нитку с иголкой.
Андромеда прошмыгнула мимо отца, понимая, что если заглянет ему в глаза, то сгорит со стыда. В письме о нем не было ни слова, значит он не имел никакого шанса поступить вместе с ней и получается надежду она дала ложную, наврав для успокоения себя, а не во благо. Прежние оправдания обратились против неё. КРИВО
Она выскочила на улицу и проехавшись по грязи, остановила падение, ударом рук об капот. Словно ужаленная Андромеда села к Робу и произнесла:
- Кажется, мои слова убьют отца сегодня.
- Не слишком сильно для вечера субботы? – он выглядел озабоченным, и пустил в оборону излюбленное оружие – сарказм.
- Знаешь, это может подождать. Сначала смокинг, - уверенно произнесла Андромеда, отринув возможность излить душу прямо сейчас. Ей хотелось быть хорошим другом и в кой-то веке выслушать первым Роба. – Люси говорила о цвете?
- Да, она категорически против зеленого.
Они смеялись всю дорогу. Роб травил полу выдуманные истории, Андромеда мнимо осуждала и хохотала как безумная, уже мысленно прощаясь. Этот день стал стартовой площадкой для финала прошлой жизни. Она бежала вперед, и понимала, что близкие люди, их маленький городок, отец вряд ли поспеют за её темпом, от того каждая секунда превращалась в ценное воспоминание, для которого Андромеда отвела отдельный уголок памяти.
- Ты волнуешься? – Андромеда отстегнула ремень, когда машина остановилась у единственного торгового центра в округе. В светящейся вывески не хватало одной буквы, половина лампочек потухла, а парковка и вовсе стояла в темноте. Место, созданное для откровенных разговоров.
Роб привычно растянул уголки губ в улыбке, но под серьезным взглядом голубых глаз осекся, отбросил игры напоказ.
- Наверное, мне все еще кажется, что она скажет нет и кинет меня, как было не раз.
- Тогда зачем? – недоумение отразилось на ее лице. Она не могла уловить смысл, и билась над решением этой задачи с упорством ученого, пытаясь отыскать логику в поступке, чья сущность заключалась в чувствах. – Какой смысл жениться на той, что не доверяешь?
- Пора взрослеть, - тихо выдохнул Роб, устало смежив веки. – Типо брать ответственность.
Андромеда кивнула, осознав, что ни одна бросила жребий.
- Этот, - заявила она спустя тягостный час примерок. Темно-коричневая тройка подошла им по цене и сидела в целом неплохо, оттеняя татуировку кулака на щеке Роба.
Он еще раз нарочито жеманно покрутился перед зеркалом, вильнув бедрами.
- Даже не знаю, это ведь мой день, я хочу быть самым красивым.
Андромеда потянула его за руку, указав путь на раздевалку. Хождение по магазинам она не любила, особенно когда сама не имела денег.
- Зато я знаю, - строго отрезала она. – Ты пока заканчивай, а мне на работу сходить надо.
Хорошо, что Роб не спросил для чего. Ей не хотелось краснеть, прятать глаза, в попытке объяснить, что ей предстоит стереть двадцать лет жизни под чистую. И начинать пришлось с малого.
Колокольчик над дверью разнес привычную трель, извещающая о прибытии посетителя. Она оглянулась на прилавки, ни ощутив ни капли сожаления. Работа для неё проходила в мучениях от смены до смены, держали только деньги и гибкий график. Пару раз она пробивала товары своим учителям. Те странно косились, пытались оценить живот, думали, что столь талантливая ученица пустила жизнь под откос из-за незапланированной беременности. Типичная история - отличница связывается с хулиганом, и амбиции, нравственные принципы, перспективы как домино падают под натиском неправильного выбора.
Андромеда чувствовала эту тяжесть зарождающейся сплетни после того, как она отворачивалась, стоя у кассы. Учителя даже не пытались скрыть недоумение. Ведь она была лучшей, могла выбрать любой университет с полной стипендией. В их узнавании сквозило разочарование, как будто она должна была им лично, за каждое отлично. Но ни одно образование в мире до академии не предлагало ей изучение эфира, а значит было бесполезно.