- Андромеда, ты как раз вовремя, я уже начала составлять расписание на сентябрь, есть возможность высказать пожелание, - раздался высокий голос начальницы за спиной.
У Анны была особенность при весе почти сто килограммов её походка оставалась бесшумной и невесомой, что позволяло ей следить за подчинёнными даже тогда, когда они об этом не подозревали. Ценный навык для управляющего.
Андромеда развернулась с сияющей улыбкой, что было редкостью в том магазине. Анна опешила, с недоверием уставившись на неё. Да, счастье других вызывало в Анне именно это чувство.
- Я ухожу, - она решила даже не уточнять причины. Просто указать на радостный факт. По договору, она не была обязана ничего отрабатывать и от неё требовалось лишь заявление, обеспечивающие официальный выход из современного рабства.
Анна хмуро свела брови. Андромеду её эмоции позабавили, она словно не могла поверить, что столь высокооплачиваемую должность могли оставить по собственному желанию.
- Нашла место получше?
- Да, - и ведь не соврала.
Под недовольный свист тяжелого дыхания Анны, Андромеда подписала нужные бумажки, положив начало целой цепочки прощальных дел.
Они условились встретится у единственного выхода. Андромеда подошла вовремя и ей пришлось ждать Роба. Её это не удивило, визитная карточка Роба – опоздание на десять минут при любых обстоятельствах. Когда у неё уже начали уставать ноги, он вышел с довольной улыбкой.
- Вавилон стоит?
Андромеда порадовалась, услышав, их тайное обозначение. Когда-то она тщательно промыла мозги Робу на тему Вавилона. И теперь если ему на передаче зададут вопрос – где придумали деление на семь дней в неделю, он без запинки ответит, что в Вавилоне и выиграет миллион. Такой фантазией как- то поделился Роб.
- Все еще, - уклончиво ответила Андромеда, садясь в машину. Проливной дождь закончился, оставив чувство свежести БЫЛО УЖЕ. Она сильнее втянула воздух, впустив хвойный запах леса. – Но без меня. Я уволилась.
Роб резко вывернул руль, удивившись.
- Ты меня заинтриговала. Вы там клад что ли нашли?
Андромеда неуверенно пожала плечами. Смотря с какой стороны посмотреть. Она приобрела нечто гораздо более ценное чем золото -возможность к познанию.
- Кое-что и правда случилось, -туманно ответила она, растягивая слова.
- Звучит так, словно ты кого-то убила.
Андромеда резко втянула воздух, вздрогнув всем телом. Слова превратились в выстрел в голову. Сердце сильными толчками билось за грудиной, разнося с током крови адреналин, наполненный страхом. Ей понадобилась минута, чтобы прийти в себя. В голове возникли слова профессора Ришар, и она как мантру повторила их про себя. Убила не она, а эфир, который невозможно было проконтролировать. Её вины в том не было.
Роб вглядывался в побледневшее лицо Андромеды, пытаясь понять, что же такого у неё случилось в Греции.
- Давай поедем на наше место? – задумчиво пожевывая губу, предложила Андромеда.
Их место располагалось недалеко от дома -прямо у кромки леса. С трудом ступая по рыхлой после дождя земле, они остановились у одинокого дуба, раскинувшего ветки во все стороны. Соседей у него не было, он словно намеренно отделился от леса, решив, что его свобода важнее, чем нахождение в обществе. Андромеда с гордостью ассоциировала себя с ним. И только в его тени, она могла открыто делиться самыми потаёнными мыслями. В ночь выпускного на этом самом месте, наглотавшись дешевой выпивки, она призналась кое в чем Робу.
- Я её ненавижу, - она не помнила, как разговор дошел до такого. Вот они смеялись, повалившись друг на друга в высокой траве, а в следующий миг, её разорвало от злости, яд полился из неё, снося все невидимые барьеры. И она вновь оказалась пятилетней девочкой, стоявшей у пустого крыльца. – Ненавижу, за то, что мать меня бросила. Ненавижу её слабость!
Роб скосил глаза тогда и протянул бутылку. Андромеда отпила горечь, вернув назад дозу яда, от которого едва не задохнулась. Дуб стал немым хранителем всех её переживаний и тайн, разделив это бремя с Робом.
Андромеда первая дошла до дерева, провела ладонью по шершавой коре и даже подумала применить эфир, чтобы узнать его историю, но испугалась последствий. Она похлопала по кроне дуба, как по плечу старого друга и развернулась к Робу. Во рту пересохло и слова вышли резкими и хриплыми.
- Я уезжаю, когда мы были в Греции, мне предложили учебу.
Она нерешительно заглянула в теплые карие глаза Роба, но не увидела в них осуждение. Он и вовсе не удивился, протянул ей свою толстовку, видя, как синеют её губы и пожал плечами.