- Я знал, что когда-нибудь это случится. Предполагаю только, что это не Оксфорд и не лига плюща.
Андромеда натянула на себя толстовку, и обняла себя руками, кутаясь в ощущение дома. Запоминая форму и запах.
- Нет, намного лучше. Там будет, то, что мне нужно, но мне придется уехать до свадьбы.
Роб прислонился к дереву и устало запрокинул голову к небу, где тучи скрывали первые звезды. Он долго молчал, и Андромеда начала переживать, что он её не поймет и обидится.
- Все равно это не освобождает тебя от подарка, - его глаза лукаво блеснули.
С Андромеды словно сняли тяжелый груз, который клонил её к земле, заставляя пресмыкаться перед страхом правды.
- С меня свадебный торт.
Холодный ветер резко обдал лицо Андромеды. Пытаясь спрятаться от его порывов, она прислонилось щекой к плечу Роба.
- Ты так и не расскажешь про отца? – тихо спросил Роб.
Андромеда сжала челюсти, едва не прикусив язык. Она ведь почти забыла.
- Отец мечтал, чтобы его пригласили учиться, а в итоге поступила я. Он расстроится, не покажет этого, но будет всю жизнь завидовать и окончательно сойдет с ума.
- Я никогда не понимал твоей навязчивой опеки над отцом. Он взрослый мужчина и должен сам о себе заботиться, а не вести себя как обидчивый соперник. Андромеда, он же твой отец, это он должен переживать о тебе и желать лучшего, - говорил Роб очевидные вещи.
- Я понимаю, - раздраженно созналась Андромеда. – Но он растил меня в такой среде, где знание было выше семьи. Он дал мне все, без него меня бы вряд ли взяли учиться. Такое ощущение, будто я краду его заслуги.
Роб нагнулся и с силой взял её ладонь, сжал кулак.
- Ты ничего ему не должна. Все время, что я знаю тебя, ты занималась учебой, ты поставила жизнь на паузу, чтобы сегодняшний день настал. Я не знаю, по какому принципу проходил отбор в это таинственное место, но не думаю, что там берут из жалости. Просто ты подходишь, а отец нет, и он должен с этим смириться. Его переживания по этому поводу – не твоя проблема.
Его голос с каждым словом приобретал жесткость, он был столь уверен, что Андромеда просто не могла не поверить его словам. Она сжала его руку в ответ и прошептала:
- Я не знаю почему, но я боюсь ему сказать об этом. Когда я думаю об этом, у меня все сжимается внутри.
- Брось, ты никогда не была трусихой, - Роб одним взглядом отогнал её сомнения. - Пора домой, а то Люси меня убьет, я обещал, что привезу ей клубнику еще час назад.
- Тогда тебе не жить, - Андромеда потянула за край толстовки, но Роб остановил её.
- Забирай себе на память, - прижавшись друг другу, они побрели назад к машине.
Скрип половиц разбудил отца Андромеды. Она и не пыталась быть тихой, намеренно ступая тяжелой поступью по старому дереву. Томас вышел из комнаты и наткнулся на дочь, которая задумчиво водила кончиком пальца по окружности стакана.
- Как погуляла? - спросил он, перебарывая желание зевнуть.
- Хорошо, - ответила Андромеда, смочив горло водой. От волнения во рту стало как в пустыни, и она решила выдать все сразу, не деля правду на части. – Со мной связывалась Кассиопея Ришар, они предлагают мне место в их академии. Но тебя в списках нет.
Томас согнул брови в удивлении. Он не мог поверить, что спустя столько лет кропотливого труда – его отвергли.
- Может произошла путаница, и они не всем выслали приглашения.
Андромеда на миг закрыла глаза, не желая видеть, как её слова разрушат мечту отца.
- Нет, отец, профессор Ришар, призналась, что в тебе эфир не проснется, приглашения не будет.
Она услышала, как Томас присел на диван, побоявшись, что он потеряет сознание, Андромеда посмотрела на него. Возможно ли состариться за минуту? Она видела ответ прямо перед собой, у её отца, казалось, добавилось седины, а взгляд потух. Разбитые надежды, добавили ему непрожитое десятилетие. Молодость, которую даровала надежда, мигом ушла.
- Очень жаль, - вымолвил он, пребывая в оглушении. – И когда ты уезжаешь?
- Тридцатого.
- Скоро, - Томас встал с дивана и держась за стену направился в свою спальню, не оборачиваясь, он сказал, - Рад за тебя.
Андромеда с грохотом поставила стакан на стол.
- Я тоже, - её лицо перекосилось от злости.
Она так и знала, что разговор этим кончится: сокрушенным отцом, его подавленной завистью и траурной радостью. Сочетание, вызывающие слезы, которые Андромеда все же сдержала. Роб прав, отец перестал быть её заботой, ей осталось несколько дней, и затем её греза станет явью, главное дотерпеть.
Эти дни тянулись долго и тихо. Отец мало выходил из комнаты, Андромеда пару раз стучалась к нему - ответом ей было молчание. Дом стоял в тревожном затишье, но Андромеда планировала покинуть его, не дожидаясь бури. С головой уйдя в свои дела, она перестала обращать внимание на тревогу.