- Долетели, - коротко ответила Андромеда, сведя на нет его попытку завести разговор. Она не считала это грубостью, просто она была воспитана в среде, где излишняя болтливость считалась признаком отсутствия мозговой активности.
Улыбка Марко резко исчезла, он коротко кивнул, не попытавшись скрыть злого блеска глаз. Наконец-то что-то настоящее. Искатели славились отнюдь не гостеприимством.
- Марко, я хотел бы еще раз лично тебя поблагодарить, - вклинился в потрескивающую атмосферу отец Андромеды. Он протянул руку и Марко, не колеблясь пожал её, продолжая трясти чуть дольше положенного. – Нам не хватило бы средств снимать здесь жилье, удачно, что у вас здесь вилла.
Андромеда подавила фырканье. Удача- это найти выроненный из английской короны бриллиант кохинур, что являлось невозможным, как и вероятность удачи, а дом на Крите, без постоянного места работы и с заскоком на теме тайных обществ – это крупное наследство.
Андромеда давно подметила: в чатах, на сайтах, встречах есть два типа людей. Бедняки, подобные им, сходящие с ума от загадок и скрытых знаний, для кого выбор между куском хлеба получше и работой из-за которой не будет времени на изучение новых материалов никогда не стоял. И Богачи, пресытившиеся жизнью, ожиревшие от скуки, они забрались на самую вершину, и от безделья, играючи пустились на поиски новых высот.
Нетрудно догадаться кем был Марко, да он и не пытался замаскироваться под кого-то другого. Наоборот, он намеренно выставлял свои финансы. Приглашая их в новый, обтянутый кожей внедорожник, Марко точно попытался вбить в голову Андромеды и её отца ценник.
- Только приобрел малышку, - похвастался он, выдавив газ на максимум. Послышался резкий шум мотора, заставивший парочку, стоявшую на остановке, подпрыгнуть. – Местные еще не привыкли.
- О да мы же в племени аборигенов, - высказалась Андромеда и наткнулась на недовольный взгляд отца, от которого смутилась. Обычно она так себя не вела.
- Ну почти, - хохотнул Марко, не различив сарказм.
Андромеда специально отвернулась к окну, прильнув к стеклу как к спасению. Высокое солнце ярким диском повисло в небе, цвет которого единым мазком окрасили в нежно-голубой. Быстро мелькала желтая сухость, загривки оливковых деревьев тянулись в разные стороны и соединялись в редкую зелень. Пейзажи столь отличные от дома, что даже их скудность не отбавила интереса.
Здесь ходила Афина, омывала руки в ледяных потоках родниковых вод, дарила мудрость своим последователям и создавала нечто великое, скрытое до сих пор от посторонних глаз. Предки Андромеды изучали мифы, легенды, старинные исторические записи, собирая правду в кромешной темноте. Чаще всего они натыкались на стены без обходных путей. Дед Андромеды доказал, что Афина была реальной женщиной из плоти и крови, и по её образу и подобию древние греки создали из грез богиню, вошедшую в пантеон. Затем линия жизни Афины прервалась и её деяния перебрались в Рим, где она стала носить имя Минервы. Все так же почитаемая людьми, на пике своего могущества, в разгар череды новых открытий, она исчезла, оставшись в разумах людей приданием.
У семьи Маккарти была только эта сухая выжимка догадок, над которой они бились почти двести лет. Мать Андромеды, войдя в семью, дала дочери не только русскую фамилию, но и новое знание. Человек подчиняется слову, но не каждое слово подвластно человеку.
Елена относилась к своим талантам поверхностно, с насмешкой подбирала слова, показывая чудеса дочерям. Она могла отрастить клюв вместо носа, заставить кошку говорить и залечить коленку одним тихим словом. Мать Андромеды столь беспечно раскидывалась даром, что вызывала зависть как у мужа, так и у детей. Конкуренция внутри семьи признак нездоровости, но не когда это касалось искателей. В конце концов, ей надоела эта вечная борьба. Так решила Андромеда, повзрослев, она не искала матери оправдание, но понимала, потому что помнила её полные печали ясные голубые глаза, постаревшие от вида разваливающегося дома. Хранительница очага устала от невозможности разжечь огонь и отправилась в новое путешествие, как когда-то она поступила с прошлой своей семьей из России.
Когда исчезло волшебство Елены, сестра Андромеды разуверилась в нем вовсе.
- Ты только болтаешь, отец, какая в этом польза. У мамы была магия, а мы пустышки, пора — это признать, - говорила она, возвращаясь поздно ночью после прогулок с друзьями. Размазанная тушь темными тенями ложилась на её светлую кожу. Диана давно лишилась собственного аромата, вобрав в себя удушающие запахи окружающего мира. От неё несло подростковым бунтом с передозировкой ошибок. Сестра стала примером, от которого Андромеда сознательно отказалась.