И все это досталось ей одной. Никогда её самолюбие не было столь велико. Она прошла через ворота и оказалась перед академией и её колючими шпилями. Четыре корпуса прямоугольником соединялись вместе, образовывая подобие атриума. Острые арки впускали и выпускали одиночных студентов, и делили академию на маленький двор и большой, где располагалась огромная лужайка с плакучими ивами. Чуть вдали виднелась кромка темного озера, оно было столь велико, что Андромеда не смогла разглядеть противоположный берег. Странное умиротворение царило в храме науке. Напускное, как поняла Андромеда, приятная дрема рассеется с первым днем учебы.
- У нас нет разделения по полу. Женщины и мужчины живут в одном корпусе, вон там твой- указал Винсент на здание с многоцветными витражными окнами.
Боковым зрением Андромеда уловила мелькание движущейся фигуры, рефлекторно обернувшись, она увидела, как по зеленому газону бежал парень. Его крики были слышны издалека.
-Вини, Вини, это случилось! – воскликнул он и остановился, чуть не протаранив Андромеду. – Карлос продает эфир, он снова проигрался на ставках и ему срочно нужны деньги.
Винсент не сдержал довольной улыбки.
- Ну наконец-то, он держался дольше остальных. Когда?
- Прямо сейчас. Я забил нам места в первой тройке, дальше останутся одни капли. Давай, пошли скорее, - потянул он Винсента за локоть.
Андромеда застыла от неожиданности. Она попыталась соотнести продажу эфира с учебным заведением и выходило плохо. Логика выстраивала связь с незаконной торговлей, и ей не хотелось быть втянутой в это в первый же день своего пребывания в Афинах.
- Второй этаж шестнадцатая комната, - крикнул Винсент, уже бросаясь вслед за другом.
- Подожди, ты что кидаешь меня? - растерянно спросила Андромеда.
Винсент проехался коленками по зеленой лужайке, оставив на штанине травяной след. Выругавшись, он сердито произнес:
- Я оставляю тебя не на необитаемом острове, если ты не сможешь найти свою комнату, значит и с остальным ты вряд ли справишься!
Андромеда не успела ему ответить, все нецензурные слова остались невысказанными, а эмоции вышли одним яростным рыком.
Собравшись с мыслями, она пошла в сторону указанного корпуса. Не стоило начинать знакомство с ненависти. Успокоившись, Андромеда переступила порог с нависающей каменной горгульей и вошла в свой новый дом.
Её не встретила охрана или пропускной пункт, только едва уловимый запах сырости и затхлости. Сводчатый потолок, казалось, уходил в самое небо, сквозь окна узкими полосами проходили лучи солнца, в их свете кружила золотистая пыль. Повсюду стояли восковые свечи, которые выстилали дорогу вверх – к главной лестнице. В этом величественном месте, звук скрежета её чемодана прозвучал оскорбительно. Стараясь производить как можно меньше шума, она поднялась по широкой лестнице на второй этаж. Её путь сопровождали многочисленные портреты: пугающие и счастливые, блеклые и яркие, они были разными, но объединяли их нити эфира, навеки застывшие под кистью мастера.
Свесившись с внутреннего балкона второго этажа, она посмотрела вниз: на искусные вырезки дверей, вывешенные гобелены и знаки Афины, запечатленные в мраморе. В академии искусство было не дополнением декора, а его сутью. Так жили представители древних династий, сохранивших благородство не только в крови, но и в материальном наследии. Андромеда не принадлежала к ним, но как искусный подражатель, смогла пробиться и теперь наслаждалась дарами.
Идя по коридору, к своей как ей казалось комнате, она боялась, что кто-нибудь разгадает в ней самозванку. Прозвучит печальный голос, который оповестит её, что все было ошибкой. Вы полакомились крошками, мисс, но даже они вам не принадлежали. От нахлынувший тревоги, она нечаянно прокусила губу и теперь всасывала льющиеся капли крови, давясь мерзким вкусом металла, который только усиливал её тошноту.
Поворачивая в очередной темный проем, она, наконец увидела яркий свет. Не свечи, а лампочки. Электричество добралось до древней постройки, и та принимала его не очень радушно. Лампочка то и дело мигала, но Андромеда все равно пошла к ней, попутно различая голос мужчины, срывающийся на крик.
- Что теперь наведешь прочу на мой член? Или у тебя в семье расставание – это молчаливый акт безразличия? Мне ждать мести от твоего папаши, за то, что я посмел коснуться его ангелочка?
Послышался шум разбивающегося стекла, и Андромеда прикрыла рот, чтоб заглушить шумное дыхание. Выдавать себя сейчас было опасно.