- Конечно, увидимся на занятиях, я буду вести у вашей группы.
- Очень рада, - Андромеде показалась, что девушка заложила в основе ответа сарказм.
Выйдя из подвала, она первым делом потянулась к удостоверению, фотография на нем была такая же, как и на паспорте. Она хмыкнула, вспомнив, что в тот день вообще не накрасилась. Справа от фотографии значилась латинская буква C, сияющая позолотой.
- Ты ведь Андромеда? – мягкий голос вывел Андромеду из раздумий.
- Да, - отрешенно произнесла Андромеда.
- Сплетни быстро разлетаются по академии, первооткрывшихся всего трое- вы наш эксклюзив, - она протянула маленькую ладошку. – Я Лукреция Альварес: гедонистка, эмпиристка и немного материалистка.
Андромеда с опаской пожала её руку.
- Я наполовину русская.
Вечер в академии оказался куда живее дня. Большинство студентов вернулись с каникул и разделились на шумные группы, влекомые светом уличных фонарей как ночные мотыльки. Чествовалось зарождение студенческой жизни. Бешенный ритм кружил по внутреннему двору академии, давая возможность насладиться последними часами свободного лета. Андромеда вдохнула поглубже, становясь частью всего этого.
- Это так интересно, мои корни теряются где-то в Аргентине.
- Лукреция, ты не знаешь, что значит C на наших допусках в библиотеку? – спросила Андромеда, наблюдая за тем, как Лукреция приветственно махала каждому проходящему мимо них студенту. Похоже, она нашла самую разговорчивую девушку академии, у которой она сможет выяснить все подробности.
- Ах, это наш уровень допуска. C – для студентов Пилигримов и первооткрывшихся. B могут пользоваться пилигримы, окончившие академию. A только для Септетов.
Андромеда закатила глаза от очередной иерархической лестницы.
- Даже здесь дискриминация.
Лукреция засмеялась, взяв Андромеду под локоть. Надо запомнить, что эта девушка весьма контактна.
- Не даже. Знания – это основной актив. Именно поэтому Пилигримы и Септеты учатся по разным программам, остерегаются что нам могут достаться их тайны. Септеты не выносят преподавателей из пилигримов, считают, что они недостаточно подготовлены. Лукасу будет очень тяжело вести у нашей элиты. Ой, ты же, наверное, не знаешь кто это. Он наш преподаватель по управлению материей, первый год в роли профессора.
- Я уже знакома с ним.
Лукреция оживилась, её фарфоровое лицо покрылось лёгким румянцем, будто художник провел масляной краской по её щекам. Андромеда никогда так мило не краснела. Её удел болезненная окантовка красных пятен до самой шеи.
- Значит нам повезло хотя бы с одним преподавателем, - прощупывая почву, Андромеда скосила глаза и произнесла следующее. – Что не скажешь про профессора Алонсо.
Лукреция выгнула идеально острую бровь и понизив голос, ответила:
- С ним нужно быть осторожнее, особенно нам девушкам. Хорошо, что ты не устроила скандал, это бесполезно. Администрация академии думает он делает огромное одолжение, обучая Пилигримов, учитывая его происхождение и авторитет, поэтому все закрывают глаза на его мерзости.
Андромеда с опаской обернулась на пару студентов неподалеку. Ей стало страшно, что об их разговоре доложат. Праведный голос внутри неё сразу зашипел, обнажив клыки, но она тут же погасила его, задавив зачатки непокорности. Пора привыкать к новой реальности, никто не будет менять многовековые устои ради первооткрывшейся.
- Ты знаешь еще кого-то из группы? - Андромеда указала на собравшуюся баррикаду студентов у входа в отдельное крыло, в котором ей ещё не удалось побывать.
- Не трудно запомнить тринадцать человек. Особенно, если растешь с ними большую часть жизни. Знаешь, нас много, набрали на две группы. В прошлом году был полный тухляк, ни одного первооткрывшегося и только пять пилигримов, причем двое уже влетели зимой, - доверчиво поделилась она, ведя несопротивляющуюся Андромеду прямиком в толпу.
- Здесь часто отчисляют? - во рту пересохло и вопрос вышел вместе с хрипом.
Лукреция отмахнулась, вновь расцветая от улыбки.
- Не переживая. Тебе это не грозит.
Но Андромеда не была так уверена.
Лукреция, несмотря на маленькое тело, уверенными гребками, оттеснила столпившихся людей к колоннам. Андромеда вцепилась в её ладошку, чувствуя себя ребенком, слепо идущим по следам матери. Хотя откуда ей было знать, она давно утратила подобные воспоминания.
- Наша гордость – кафетерий. Кормят здесь изумительно, жаль только, что французскую кухню редко подают.
Андромеда ощутила недовольное урчание желудка и сразу встала в очередь. Столы с едой стояли линейно, исполняя задумку швейцарского стола. Бери - сколько хочешь, главное успей занять место.