Профессор Дюран остановился у картины, под которую выделили отдельный зал. Полотно раскинулась на всю стену, сияя серебром эфиром. Студенты собрались полукругом, Андромеде пришлось протиснуться вперед из-за невысокого роста, и подойдя ближе, она ощутила жар, исходивший от картины. Все было дело в эфире, он заманивал зрителей, заставляя вглядываться в детали, почти погружая в написанный мир. Присмотревшись, Андромеда узнала запечатлённое место. Афины. Не такие, как сейчас, старые, вобравшие в себя древнею Грецию. На переднем плане античный дворец, полуразрушенный, не выдержавший натиска серебренных нитей эфира. Именно от них исходила мощная волна энергии: дикой, внушающей трепет и страх. А позади разразившейся гибели архитектуры, стояли две призрачные тени, едва различимые, словно их нахождение там – ошибочно.
- Перед вами произведение Отто Эштерса, который в 1629 году стал свидетелем уничтожения древних стен академии Афины. Как мы видим, художник вплел в свою картину эфир, наделив их эмоциональной составляющей. Ваша задача на сегодня нащупать линии и вобрать их себя, для переживания чувств прошлого. Эмоции ощущаются легче всего, постепенно мы перейдем к линиям познания, чтобы использовать их для поиска исторического контекста предметов, - голос профессора звучал серьезно, он даже не захихикал в конце. В важных делах, он становился предельно сконцентрированным. Даже вечно дрожащие руки, вновь начинали слушаться хозяина.
- Разве можно буде доверять предметам искусства в изучении истории? – сомневаясь, спросила Ширен, уперев руки в бока. – Они же весьма субъективны.
Затуманенный взгляд профессора Дюрана в миг стал ясным.
- Как и всё в нашем мире, - он обернулся к студентам. – Иногда бывает, что чувства, даже лежащие на поверхности, остаются загадкой для студентов. Не расстраивайтесь, попробуйте копнуть глубже, быть может вы обладаете большей способностью к самим линиям познания, в таком случае позвольте увлечь себя истории. На моем предмете это не будет ошибкой, но на других вам придется совладать со всеми аспектами эфира. Ну, приступайте.
Все замерли. Легко сказать и легко воззвать к эфиру внутри, но как его направить, профессор в своей эксцентричной манере ничего толком не объяснил. Андромеда потянулась к линии чувств, но она, не желала поддаваться и тут же срывалась, оставляя Андромеду лишь с общими ощущениями силы. Остальные тоже не спешили, у многих в голове вертелся неприятный вопрос, а вдруг пойдет что-то не так. Перед ними историческое наследие, а у них практики не больше недели. Наверняка, они повредят картину из-за своей неопытности.
-Какие вы скромные. Не бойтесь, хранители не дадут перейти черту дозволенного.
Словно по команде зал озарился свечением разноцветного эфира. Рядом с Андромедой проскочили коричневые всполохи Кимико, плавные и неторопливые, искристо -желтые ленты Лукреции выделялись ярче всего, она подошла картине вплотную, шепча что-то на незнакомом языке.
Андромеда заставила себя сосредоточиться. Линии эмоций она так и не обуздала, но что-то гораздо более спокойное отозвалось на её мольбу. Холодный эфир сам направил её в глубь молниеносно проносящихся образов. Единственная черная линия связала Андромеду с полотном. Её тело и сознание разделилось надвое. На этом берегу промелькнула мысль, не лимбическая ли система являлась основой зародившегося контакта. А потом она оказалась, с другой стороны.
Андромеда была невесомым отражением художника. Не имевшая плоть, она спряталась за раскидистой ивой, отойти от которой было невозможно. Воли у неё не было, как и дыхания. Сердцебиение тоже отсутствовало. Её разум накрыла волна шока, который обязательно проявился бы, будь у неё собственная нервная система.
Она приказала пальцам сжаться в кулак. Ничего не произошло. Усилием, она попыталась закрыть глаза, но их у неё не было. Все вокруг напоминало дурной сон, где ты становился немым наблюдателем собственных причуд воображения. Только вот сейчас она оказалась в реальном прошлом, без шанса на пробуждение.
Вдруг поволока исчезла, окружающий мир стал резче, будто кто-то выкрутил настройки на максимум. До неё донесся треск и стон умирающего дворца, окутанного щупальцами эфира. Тогда ей позволили услышать голоса и увидеть две тени, которые оказались мужчиной и женщиной.
- Момент, который войдет в историю, великий Консул.
Андромеда не разглядела лица говорившей, зато в свете серебряного эфира, исходившего от её собеседника, выделялся тяжелый крест, который на мгновение ослепил Андромеду.