- Безумно сложно. Но я готова предположить, что источник не является статической системой и это является проблемой.
Эреб покровительственно кивнул, и Андромеде пришлось одернуть себя, чтобы не почувствовать удовольствие от его одобрения.
- Так так, похоже у кого-то включился мозг, - он улыбнулся, но затем внезапно переменился. Его челюсти сжались, подбородок напрягся, словно ему стало больно. – Да динамическая система создаёт трудности, но ее можно контролировать, если бы не вы. Каждый первооткрывшийся ведет к нестабильности. Нестабильность ведет к спаду эфира у всех нас, его использование становится опасным. Почти каждый год, мы должны несколько месяцев ждать, пока вы овладеете контролем над эфиром, жертвуя при этом своими силами. Вам об этом не рассказывают, потому что считают, что знание будет слишком давить на вас. Но как видишь, я придерживаюсь иного мнения. Так что будь благодарна за возможность находиться здесь, ведь возможно прямо сейчас тебя питает, мой отнятый эфир.
Андромеда внутренне содрогнулась, голос Эреба звучал угрожающе, ей пришлось выдавить жалкую улыбку, чтобы не показывать страх.
- Ты поэтому все время пытаешься меня убить?
Эреб в недоумении уставился на неё. Андромеда приподнялась на носочки и щелканула по боковой стороне сигареты, из-за чего с неё сразу же посыпался пепел. Пара искр долетела до её кожи, оставив неприятное жжение, но это было несравнимо с теми эмоциями, которые она ощутила от своего дерзкого поступка. Первое в истории нападение лани на гепарда.
- Пассивное курение убивает.
Эреб злобно усмехнулся и выдохнул дым в сторону, не отрывая взгляда от глаз Андромеды. Возвышаясь не только физически, но и морально, словно он нес чертову корону на голове.
- Твои остроты великолепны, - он наклонил голову, якобы в серьезном размышлении. – Жаль, что за ними невозможно скрыть унизительную природу вашего эфира. Наверное, грустно осознавать, что среди нашего общества вы будете не более чем ворами. Но вы, конечно же, продолжите заявлять права на наше наследие, будто бы мы не сделали вам одолжение, когда позволили войти в Афины.
Андромеда опешила от глухой ярости, скрывавшейся в чернильных глазах Эреба. Он действительно ненавидел таких как она.
— Вот это да, знаешь мне нечего ответить на твой поток безумного зверства. Ты рассуждаешь, как законченный псих, который винит в своих проблемах других, - ей хотелось, чтобы её голос не дрожал и излучал уверенность, но вместо этого Андромеде приходилось сдерживать комок горечи, чтобы не заплакать или не кинуться прямо на Эреба. – Я не виновата, что у меня есть способности, я долгое время мечтала об эфире, и я едва не умерла, получая его, и мне очень жаль, что тебе придется снизить уровень сил с невероятных, до лучше прочих на пару месяцев. Все говорят о том, что эфир — это дар, но почему-то, когда он открывается в таких как я, то ты смотришь на меня с отторжением. Вини природу, а не меня за то, что так все устроено. Я никуда не исчезну и воспользуюсь выпавшим шансом.
Она почти уткнулась вытянутым пальцем в его грудь, но вовремя остановилась, за такой контакт, она могла остаться и вовсе без руки.
- Я не испытываю отторжение к тебе, - спокойно ответил он. – Я поделился фактами, первооткрывшиеся отрицательно влияют на весь эфир.
- Знаешь, удивительная забота от человека, чей предок заживо похоронил сотни эфирщиков.
Это был хлесткий удар. Андромеда выпрямилась, не желая пропустить ни одного изменения на лице Эреба. Она уязвит его так же, как и он её.
- И мы расплачиваемся за его деяния до сих пор. Мне хорошо известно, что за все надо платить, к первооткрывшимся это тоже относится, - теперь Эреб взял на себя роль учителя. Он отстранился, и Андромеда ощутила легкую нехватку сигаретного дыма в легких.
- Я не обязана платить за то, что сама не выбирала. Лично я ничего не воровала из источника, как и моя мать.
Андромеда вспомнила багряные всполохи из детства, за которыми всегда шли чудеса.
- Значит у твоей матери было недостаточное раскрытие эфира, иначе бы её заметили. Только сильный потенциал вызывает колебание источника.
Из музея стали выходить студенты, принося с собой шум воодушевленных голосов. Андромеда видела, как светлая голова Лукреции крутиться из стороны в стороны в её поисках. Пора уходить.
Эреб развернулся, глубже заходя в тень, но Андромеда успела схватить его за запястье, чтобы тут же отдернуть. Она обожглась, не в метафоричном смысле, тело парня пылало, будто по его венам струилось настоящее пекло.