– Думаешь, она в форме? – жёстко спросила её синевласая писательница. Маленькая, словно ребёнок, босоногая, с чёрными ноготками. В коротеньком серебристом платье, поверх которого был небрежно накинут тёмно-синий, почти что чёрный эфириусный плащ с мордой акулы замест капюшона. – После того, что случилось? Ещё и Йен Шульте…
– Сомневаюсь. Но всякое может статься, – процедила Ирена, вгрызаясь взглядом в меня.
Синевласка это заметила. Уродливые глаза акулы вспыхнули золотом, пасть приоткрылась, блеснули клыки. Девушка едва заметно повернула голову влево, демонстрируя курносый носик и тонкие губы, подведённые бордовой помадой, которые кривились в презрительной ухмылке. Но из-за капюшона казалось, что у неё было две головы.
– К чему столько времени ждать? – претенциозно выплюнула девушка-ребёнок, сделав затяжку из длинной трубки. А затем материализовала себе волну и юркнула в неё, как русалка, частично растворилась в воде.
Даниэль поднырнул под фантазийный лазурный изгиб и успешно его миновал. Но стоило мне попытаться повторить этот манёвр, как розоватое облачко терпкого дыма окутало моё лицо.
Я закашлялась, на глаза навернулись слёзы. А синевласка с Иреной мстительно расхохотались.
Я стиснула зубы и направилась к Даниэлю, незаметно потирая пальцами веки. В глазах всё ещё щипало, голова от неприятного запаха кружилась. А тошнотворно-сладкий аромат отчего-то ощущался во рту так остро, что хотелось потереть наждачкой язык.
«…Тело тяжелеет, веки сонно смыкаются, а сознание проваливается в чёрную дыру, – произнёс мой внутренний голос, и я тряхнула головой, пытаясь сбросить с себя сонные путы, но снова зевнула. Прикрыла глаза. – Внезапно я ощутила толчок – земля затряслась под ногами. Белоснежный мраморный пол резко накренился, грозя утянуть всех, кто на нём стоял, в пропасть…»
Я коротко вскрикнула, потеряв равновесие. Перекинулась на живот, стала отчаянно цепляться руками за скользкую поверхность, пытаясь отыскать то, что помогло бы мне удержаться. Но всё было бесполезно.
«…Пол встал на ребро и перевернулся, словно монетка, а меня затянуло в песчаный мрак…»
Я заорала, начала нервно размахивать руками, ногами, теряясь в беснующихся потоках золотого песка, которые взялись из ниоткуда. Фыркала, отплёвывалась, задыхаясь. А какофония звуков, состоявшая то ли из стонов, то ли из хохота, оглушала.
Неожиданно движение прекратилось. Я приподнялась на локтях, пошатываясь, встала на четвереньки. Огляделась.
«Кругом была безлюдная бескрайняя пустыня, которая сияла подобно солнцу… – подумала я. – А меня выкинуло на одну из дюн!»
– Даниэль! – прокричала я, выискивая взглядом друга. – Где ты?!
– Кара… – долетел до меня его голос, как сквозь толщу воды. – Что с то…
– Даниэль! Я тебя не вижу! Ты в норме?!
«Ноги тонули в песке, но я упорно карабкалась вверх, стараясь добраться до лучшей точки обзора…»
– Кара…
– Я тебя найду! Только держись! – прокричала я и стала прыгать на месте.
Но друга нигде не было видно. Впрочем, как и других писателей, что стояли в холле первого этажа Пантеона недалеко от нас.
– Иди сюда! Фас!
– Что за?! Ну и тупица!
– Цып-цып-цып… Во даёт!
Гул голосов нарастал… Но кругом была лишь пустота. Это показалось мне странным.
Но стоило лишь об этом подумать, как незримая сила подхватила меня, крепко сдавила плечо, грудную клетку. Я задёргалась, стала вырываться, словно дикая кошка, брыкаться… Невидимая сила исчезла, а я рухнула снова в песок и, не удержав равновесия, покатилась вниз по золотистому склону.
«…Моё тело пронзила вспышка оглушительной боли, – констатировал внутренний голос. – После столкновения с чем-то твёрдым рёбра ныли неимоверно. Я приоткрыла глаза – и увидела золотую кладку, занесённую песком…»
Растерянно провела ладонью по ней, расчищая занос.
Откуда-то издалека отчётливо послышался смех…
– Кара, ты что творишь? Немедленно поднимайся! – скомандовал Даниэль. – Ты себя хорошо чувствуешь?
Хохот усилился. А догадка, дикая, ужасающая сверкнула в моей голове.
– Даниэль… – прошептала я, нервно озираясь по сторонам, глядя на небо, жёлто-оранжевое, из-за царившего кругом зноя. – Где мы сейчас находимся?
– В холле Пантеона, – подтвердил он моё подозрение.
Выходит, происходящее – не более чем галлюцинация. Жестокая игра повреждённого мозга, спровоцированная переутомлением и сильным стрессом. Гораздо мощнее, чем прежде, и нереальнее… И это несмотря на таблетки. Которые я пила по часам…