Стоп!
А что, если причина была в чём-то другом? К примеру, в том странном розовом облачке дыма? А может, и в трубке?
Додумать я не успела.
«…Земля подо мной опять затряслась, а золотая кирпичная кладка начала вырастать из песка, принимать очертания гигантской башни…»
– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – выругалась я, скатываясь вниз, отползая.
Из песка стали высовываться волнистые лопасти, винты, шестерёнки, большие и малые. Они вращались, толкая друг друга, заглатывая песок, а вместе с ним стараясь утащить, зажевать и меня.
Я перепрыгнула с одного механизма на другой, но оступилась и слетела вниз. Чудом смогла ухватиться правой рукой за небольшой золотой выступ в последний момент. Напряглась, сгруппировалась и постаралась вцепиться пальцами левой в металл, чтобы подтянуться, но они соскальзывали, а опоры не было под ногами.
–Из песка выступает гигантская шестерёнка, неподвижная, золотая, а подошвы моих кроссовок касаются головки декоративного розового винтика размером с подушку… – прошептала я и ощутила спасительную твердыню у себя под ногами.
Снова вскинула вверх левую руку, оттолкнулась и ухватилась за выступ. Подтянулась. Мёртвой хваткой вцепилась в холодный металл. Замерла.
Ирена назвала синевласку Эйдной. Эйдна… Эйдна… Имя мне было знакомо. Неужели это была та самая Эйдна Даайнале – десятое место в пантеоновском топе? Кажется, она специализировалась на… на… гипнотическом трансе!
А это означало, что сейчас я скакала, словно безумная, по холлу Пантеона на потеху коллегам.
– Кара, остановись! – приказал Даниэль. – Я сейчас тебя заберу и отнесу к медикам, только не дёргайся! И больше ничего не создавай!
«…Механизм подо мной резко пришёл в движение!» – скомандовал внутренний голос.
Я зашаталась и, размахивая руками, перепрыгнула на резную пластину, что была по соседству. Она оказалась стрелкой часов… Скользкой и шевелящейся…
– Легко сказать! Здесь всё вертится! – выпалила я, нервно цепляясь за её край.
Послышался взрыв оглушительного хохота. С этим позорищем надо было срочно завязывать! Тем более, что оживление фантазии под гипнозом было опасно для окружающих. Ведь я понятия не имела, что происходило в реальном мире, а коллеги не видели этого стимпанк-замка, похороненного в пустыне, и не могли предугадать моих выпадов.
И тут меня осенило!
–В воздухе проступили очертания холла первого этажа Пантеона… – зашептала я. – Золотые песчаные волны хлынули на белоснежный мраморный пол, затапливая его, превращая в покатые дюны…
Послышались крики, изумлённые, перепуганные.
– Кара, ты что творишь?! – выпалил Даниэль. – Перестань!
–С каждой минутой толщина песчаных наносов увеличивалась…
– Кара, твою ж!..– долетело издалека. Видимо Даниэля отбросило иллюзорным потоком куда-то в сторону. – Хватит! Я не успеваю развеивать твои фантазии!
– И не надо! – ответила я, увернувшись от секундной стрелки. – Даниэль, я в гипнотическом трансе! Мне нужно подстроить воображаемое под реальность! Из песка проступают шпили золотых башен, гигантские вращающиеся шестерёнки, узорчатые лопасти…
Раздался пронзительный девичий крик, кажется, Эйдны Даайнале, а дурман, что окутывал моё сознание, ощутимо ослаб. Я осеклась, инстинктивно повернула голову в сторону звука и с удивлением обнаружила, что из жёлто-оранжевой дымки стали проступать силуэты обитателей Пантеона.
Мой метод работал!
– Даниэль, кто-то ранен?!
– Нет, все, кроме меня, разбежались…
Я кивнула и перепрыгнула с минутной стрелки на ту, что отмеряла часы. Продолжила шептать формулу материализации. Мне уже виделись писатели, столпившиеся на проходной, белоснежные капсулы топа, парившие в вышине, прозрачные кабины лифтов и блестящие перила коридоров второго этажа, к которым прильнул кое-кто из творцов…
Вот бы дотянуться до них.
– ПРЕКРАТИТЕ НЕМЕДЛЕННО ЭТО БЕЗОБРАЗИЕ! – вопили охранники, утопая по колено в песке. Я пока что не различала их лиц, но уже определяла одежду, цвета. – ИНАЧЕ МЫ ВЫЗОВЕМ СТРАЖЕЙ!
Нельзя было останавливаться на полпути. Цель была слишком близка. Я прижалась ладонями к циферблату и, продолжая шептать, осторожно обернулась. Встала на носочки, запрокинула голову и обнаружила, что маковка ближайшей ко мне золотой башенки уже выступила из песка на три метра.