— Что это у тебя там? — спросил некромант.
— Тебе какая разница? Я же не спрашиваю, что у тебя за книга под плащом, с которой ты не расстаешься. Вот и у меня не спрашивай.
— Я заметил, как мы вышли из орочьего лагеря: при переводе ты делаешь какие-то пометки на этих листках. Ты решил составить орочий словарь? Хотя ты прав, это не мое дело.
— Ладно, орк, — продолжил Зулур, — а косы у ваших воинов, которых у тебя нет, что значат?
— По ним можно узнать, что представляет из себя орк, стоящий перед тобой. На расстоянии пальца на косу надевают кольца за победу, чем шире кольцо, тем опаснее был враг. От последнего кольца коса может быть отпущена не более чем на два пальца. Перовое кольцо орк получает после испытания воина, тогда он бреется, оставляя маленькую косу.
— И как я понял, — пояснил некромант, — те, кто не отпускают кос, не удостоены чести быть воинами? А почему у старика были косы на бороде?
— Он старейшина, — сказал орк. — Их достижения измеряются по-другому. По количеству проведенных обрядов, наставленных им удачных охот и прочим, и для каждого есть свое плетение в бороде с пометками разного цвета и материала. Это могут быть и кольца, и бусы.
— Это во всех орочьих племенах так распознают иерархию, по прическам? — спросил Нергал.
— В ближайших расположенных к нам родам – да, — ответил Чагат. — В других родах и кланах по-другому. Об обычаях всех не знаю. Могу рассказать только о нескольких.
— Теперь вернемся к вопросу, — продолжил Нергал. — Почему изгнанники толпятся рядом с поселением?
— Так они ведь изгнаны из Рода, — пояснил орк. — Они больше не часть его, но в одиночку в степях не выжить. Хоть и запрещено ступать на землю, занимаемую Родом, мы держимся как можно ближе. Иногда за выполнения какой-либо работы оргашам могут отдать ненужные вещи или объедки.
— Как, например, за похороны других изгнанников? — ехидно сказал Зулур Нергалу, не переводя орку. — Или бросание посоха в костер.
— А объясни мне, Чагат, — спросил некромант. — Откуда был такой дикий страх к моему посоху? Что вас так напугало? Или ваш старейшина мог почувствовать в нем энергию? Насколько я знаю, среди орков магов не рождается.
— В некоторых племенах есть шаманы. Они владеют недостижимой силой и пользуются наивысшим уважением.
— А они могут делать как я? — спросил Нергал.
Чагат, немного пораздумав, стал переминаться, думая, как лучше ответить.
— Я не видел шаманов, наш старейшина не был одним из них. Я только слышал об их силе, говорят, что они могут общаться с духами и подчиняют себе силы стихий.
— Что же? — усмехнулся Нергал. — Они и некроманты, и маги всех стихий сразу?
— Я ни разу не видел их и как они творят свою силу. Но я видел вашу, шаман мертвецов, и она очень велика.
Нергала было тяжело пронять лестью, он запомнил, что лесть – опасное оружие тех, кто хочет втереться в доверие, но слова дикаря были приятны ему.
— И все же, — продолжил некромант, — что вас напугало в моем посохе?
— Старейшина увидел в нем дурной знак, — ответил Чагат. — Знак погибели, и от него надо было избавится. Он сказал: любой, кто прикоснется к нему, может быть проклят, поэтому пускай это сделают оргаши.
— В посохе действительно таится энергия, и я ее использую как дополнительный источник сил. Он был зачарован пятью магами. И как этот старик мог что-то там почувствовать? Этот орк ведь нечувствителен к энергии.
— Успокойся, некромант, — сказал Зулур. — Это могло быть просто совпадение. Он же тебе сказал – дурной знак, а не дурная энергия.
— Чагат, — обратился Нергал к орку, — ваш старейшина сказал, что любой, кто прикоснется к посоху, будет проклят, но он сам его трогал, разве он не боялся быть проклятым?
— Он же старейшина и знает, как правильно обращаться с такими вещами.
— Вот тебе, Зулур, — говорит Нергал, — что бывает при умственной ограниченности.
Гоблин ничего не сказал и не перевел орку, а только хихикнул.
— Ну, теперь расскажи нам, как так получилось, что среди убогих и стариков был такой здоровяк? — спросил Нергал.
— Я не хочу рассказывать свою историю, — ответил Чагат, — как я стал оргашем.
— Я не из вашего Рода и даже расы, — сказал Нергал. — Мне ты можешь сказать. Ты сам изъявил желания помочь мне взамен на спасение своего Рода. И во время разговора, что состоялся перед нашим походом, ты мне выдал главное место вашей святыни, где можно собрать всех орочьих вождей. За такое предательство у вас наверное положено не просто изгнание? И теперь, Чагат, ты не хочешь мне пояснить один из аспектов твоей жизни? Надо было раньше думать, если ты согласился идти со мной, тогда будь, а иначе и после смерти будешь служить мне.