Чагат опустил голову, опять погружаясь в свои мысли.
— Я не раз уже такое слышал, — вздохнул некромант.
— Про воскрешение орчихи? — спросил гоблин.
— Часто люди приходили ко мне с просьбами. И они не хотели слушать никакие доводы, только уперто выпрашивали, чтобы я вернул их погибших близких: жен, детей, родственников. Пока не напугаешь или угрозами, или своей силой от них нельзя было отделаться. Как-то раз я никак не мог отделаться от одной женщины, которая просила вернуть к жизни ее младенца, она сама заявляла, что отстанет от меня, только если выполню ее просьбу или погублю ее.
— Ты ее испепелил?
— Нет, оживил тело ребенка, которое она носил постоянно собой.
— Она, наверное, была помешанная? Зачем ей нужен живой труп ребенка?
— Они готовы цепляться за любую возможность, порой даже понимая абсурдность этого. Поверь мне, отчаявшиеся готовы на многое.
— И что же с ними стало?
— Не знаю. Мать схватила своего ребенка, который мог двигался, ходить, обняла и куда-то убежала. Если она так и не осознала, что собиралась растить живой труп, который не является ее ребенком, тогда она очень плохо кончила. Я считаю что поступил неправильно. Оживлять младенцев, нельзя и преступно, их молодая, недавно зародившиеся жизненная энергия отличается от нашей, и реакция на мою некромантию может быть неожиданной. Мне даже показалось, что он был не просто нежитью, а с сознанием – это при том что у них ещё оно только формируется.
Гоблин хотел еще порасспрашивать Нергала на интересующие его темы, но подошел Чагат и попросил перевести:
— Я понял тебя, шаман мертвецов. Я слышал от старых орков, что главное – это наш дух. Тело всего лишь вместилище духа, если нельзя ее вернуть, тогда не надо беспокоить тело.
Нергала удивила рассудительность орка, который отошел после сказанного в сторону и лег под камень.
— Меня мучает один вопрос, — начал Зулур, — хотя догадываюсь, но хочу услышать от тебя.
— И, что же?
— А как понимают тебя мертвые орки? После смерти они начинают знать все языки? Или здесь как-то влияет магия на них?
— Почти так, — ответил Нергал. — У магии нет определенного языка – это универсальный язык для всех. У этой нежити нет прижизненных знаний, как и душ, они – заново сотканные создания из остатков их энергии жизни и моей силы. Когда я создаю их своей энергией, то они клеймятся под меня, не только чтобы подчинялись исключительно мне, но и понимать меня, мой язык. Они могут воспринимать наши слова, отдаваемые команды, конечно, не так эффективно, как когда я отдаю команды через магическое воздействие, при этом способе не имеет значения, на какой язык восприятия была сориентирована та или иная нежить. С призраками все по-другому, как раз-таки призраки это и есть то содержание тела, вот они будут общаться с нами на языке, который знали при жизни, в теории могут, конечно, и выучить другой, но они одержимы и, скорее всего, не будут ни на что отвлекаться от своей цели. Хотя для общения между собой душам в мире духов не нужно знать языки друг друга.
— Я так и думал, — хихикнул гоблин.
— Ты скоро сможешь стать хранителем знаний о некромантии.
— Вот еще, если бы я был магом, это имело бы смысл, а так не вижу цели в этих знаниях.
Три нежити подошли к обрыву, Чагат присоединился к ним. Он указал пальцем в степи, подзывая некроманта. Нергал и Зулур подошли к ним. Они наблюдали, как два человека быстро приближаются к скале предков.
Матис и Тарард преодолели круговую тропу и вышли на вершину.
— Ну наконец. Как вы? — спросил Нергал.
— Мы все сделали учитель, — выговорил запыхавшийся Матис.
Нергал пожал ему руку, хлопнув по плечу. От этого хлопка поднялась пыль от одежды Матиса. Оба они были сильно измазаны пылью вперемешку с застывшем потом.
Матис взял флягу воды и, почти всю ее опустошив, рухнул на шкуры.
— Все получилось? — немного удивленно спросил Зулур у Тарарда.
— А ты сомневался? — рявкнул Тарард.
Охотник присел на камень и тоже принялся осушать флягу с водой.
Тарард стал нервно водить пальцами по губам и переминать пальцы, мечтая о том, чтобы выкурить добрую порцию табака, пусть даже самого плохого качества.
Нергал подошел к Тарарду и спросил:
— Не хочу беспокоить Матиса, кажется, он уснул. Расскажи поподробнее, что вы видели.
Охотник откашлялся и сплюнул:
— Это было нелегко, скажу тебе, некромант. Я смогу потом подержать в руках твою благодарность?
— Не сомневайся.
— Все как мы и условились, — продолжил охотник, — когда орк нам дал примерное место положения ближайших племен, мы отправились с магом травить их. Было совсем нелегко. Все, что было у нас с собой, растеряли, раздери меня, даже свой кинжал я потерял в этих степях.