— Это же наш резерв! — возмутился Азур.
Инолия выдвинул на помощь воюющим легионам шестой с фланга и четвертый, седьмой с последней линии – для удержания армии.
— Мой король, — завопил подбежавший весь в ранах знаменосец, — нам нужна помощь! Зеленые монстры нас уничтожат, армия сейчас дрогнет! — такие вещи нельзя кричать, чтобы было слышно всем вокруг, но у него не было выбора, ситуация для людей становилась все более катастрофической: армии мертвых только прибывали, а неистовству орков было тяжело противостоять. Понемногу стали прибывать черные маги, осторожно атакуя с краев своих войск.
Конрад продолжал удерживать войска в максимальном покое, чтобы сохранить как можно больше людей, незадействованных в бою для того, чтобы подгадать момент и бросить на врага отдохнувшие силы. Он рассчитывал на это, пока из гущи боя не прилетело орочье копье, насадив знаменосца на него, так что тот повис, немного подергавшись, захлебываясь кровью.
Конрада сразу загородили его стражи, он не успел отдать какое-либо распоряжение, как из-за последних рядов больше несуществующего восьмого легиона вылетела армия орков. Они почти достигли короля с его свитой. Теперь между королем и орками был только небольшой отряд железной гвардии, еле насчитывающий пятьсот человек, из которых не больше пятидесяти полностью закованы в ту самую броню и могут что-то противопоставить оркам.
Железная гвардия растянулась между третьим и вторым легионом, чтобы не допустить орков к королю. С таким грозным врагом железным воинам ранее не приходилось встречаться. Орки также не ожидали такой отпор от людей, по их мнению, очень хрупких существ. Оружие орков не могло пробить броню этих людей. От сокрушительных ударов гвардейцы подлетали над землей, падали, вставили и вновь шли в бой.
Выдержав десятки ударов, ранив и уничтожив многих орков, Фери́н пал. Сильный удар копья пробил металлическую часть между мифрильными пластинами.
Один из серых братьев в доспехах со спиралями рухнул на землю. Хоть его доспех не был пробит, от постоянных ударов и падений он получил тяжелые травмы, и из-под шлема стала вытекать кровь – прямо из всех отверстий головы. Его брат стал на защиту, не зная, что старший уже обречен и жизнь его медленно покидает. К нему присоединился какой-то мальчишка полностью в доспехах, но из простых металлов не гномьей работы. Вместе им удалось завалить двух громил орков и снести несколько скелетов.
— Хорошо бьешься, парнишка! Как звать тебя? — серый брат в шипованных доспехах не успел договорить, как его схватил орк.
Он сдавил этого воина, несмотря на получаемые раны от его шипов. Второй орк выкрутил ему ноги, пока от хруста и крика серый гвардеец перестал подавать признаки жизни. Его отбросили в сторону и накинулись на других воинов. Так два брата и погибли, хотя их доспехи не были пробиты.
На защиту тел встал тот парнишка, отдалившись от рядов гвардии, его сразу свалил на землю орк с ранами от шипов. Он не растерялся: смог выхватить кинжал и всадить орку в горло. Какими бы они не были озверевшими, но от такой раны орк, захлебываясь от крови, отошел в сторону, пытаясь остановить кровотечение руками, и рухнул на землю.
Этот воин осмотрелся по сторонам: повсюду шел бой, везде лилась кровь, крики разных народов и рас сливались в один порыв. Эта секунда спокойствия оказалась для него слишком дорогой. Размахивающий топором орк ударом древка по шлему отбросил его и бросился дальше на ряды железной гвардии. Практически ничего не было видно из-за шлема, но парень ползком вернулся на позицию и продолжил оборонять тела братьев. Он так дальше не мог вести бой, хотя одна из заповедей железных воинов гласила, что до конца боя, пока не прибудешь в родные стены, не снимай доспех, но он-то и не был посвящен в железные воины, но пытался соблюдать их заповеди. Так сражаться он больше не мог и стал пытаться избавиться от шлема. Сдернув его с головы, он почувствовал свежесть кожей лица и попытался вытереть кровь с головы, как его сбили с ног. Безногий мертвец повалил его на землю, от неожиданности он выронил меч. Нежить с железным обломком в руке, которым пользовалась как оружием, подползала к его голове. Удар большим двуручным мечом разрубил мертвеца, почти невидимая дымка вышла из его позвонка, и тело нежити пало на молодого воина, но не рассыпалось, потому что на нем были мышцы, которые сдерживали кости. Эрмед подал руку юноше, пытаясь ему помочь, продолжая отбиваться от врагов.
— Я не припомню среди гвардейцев столь отважного… — Эрмед обернулся к парню. — Э́рфрид! — выкрикнул гвардеец в темно-зеленых доспехах. — Что ты здесь делаешь?