Тарард всё не мог остепениться, скитаясь по городам Менарии. Ему постоянно казалось, что чего-то не хватает, что что-то сделано неправильно. Этот осадок охотник так и не смог вытравить из себя, в итоге найдя место по душе на одном из островов Ителласа на берегу Карфийского океана. На сокровища орков Тарард весьма неплохо жил, невольно занял высокое положение в обществе. Окончательную часть своей жизни Тарард постоянно много раздумывал, не делясь своими мыслями, как собственно и своим прошлым с приобретенной семьей.
Среди сокровищ и вещей охотника всегда выделяюсь одна пара: это спрятанный в подвал и завернутый в полотнище посох, который иногда жутко выл и испускал свет, пугая домашних. Часто Тарард спускался к этой вещи и смотрел на нее часами. А еще была трубка, подаренная Нергалом, которую он хранил столько лет и ни разу так и не воспользовался.
На закате своей жизни Тарарда разразила непродолжительная болезнь, которая принесла ему покой. В последних потугах, в окружении семьи, он обмолвился одной из мыслей, что его давно мучала. Многие сочли это бредом старого и больного человека, но он продолжал повторять про ужас, который несет черная энергия. Картина, застывшая в его голове, от последнего взгляда на Нергала, когда черная энергия поглощала некроманта, больше не тревожила охотника: он закрыл глаза и его сердце перестало биться.
На Эльвёре – одном из трех островов близ Сваль-Гарда, племя северных людей эскверов шло на охоту со своим вождем. Стоял триста двадцатый год Четвертой эпохи. В абсолютно ясную погоду в небе стали бить молнии, привлекая внимание эскверов. Где-то высоко за снежными холмами рвалось полотно пространства и открывался временный портал…