— Но там же рабы, вы убиваете их! — возмутился Алориил.
— Ничего страшно, если они умрут. Мои воины приведут новых – люди быстро плодятся. Они всё равно ведут краткое и бессмысленное существование, тратя свое время на жестокость и убийство кого угодно, даже себе подобных. Какой смысл жалеть этих вонючих и отвратительных существ? А так, мы направляем их жестокость в полезное русло, позволяя своей работой искупить вину перед нашим народом. Это услуга, за которую они должны быть благодарны.
— Кто вас изменил? Вы же эльфы – самый светлый, просвещенный народ Эфирии.
Правда, таковыми себя считали эльфы, но не все остальные расы поддерживали эти мысли.
— Никто! Только воля моего народа и их королевы!
Эти слова Ламионы вызвали шепот среди послов, которые стояли позади Алориила.
— Эльфы никогда не держали рабов, не пытали побежденных. Вы изменили всем нашим устоям, нашим принципам, а теперь объявляете себя королевой? — Алориил хотел остановиться, догадываясь о возможных последствиях, но уже не мог. — Кто вам дал такое право? У нас никогда не было королей – только власть Совета! Нет, вы не спасители, но изменники и предатели!
Ламиона, не выдержав напора Алориила, прекратив игру со своими драгоценностями, вскочила с кресла. Ее маска безмятежности сменилась на гнев. Вокруг зрачков стала пульсировать красная радужная оболочка.
— Предатели? А скажите мне, посол, когда у молодой эльфийки убивают любимого, когда выселяют из родного дома, а после приходят к ней в новый дом и сжигают его, а ее пытают ради забавы, чтобы после отрезать уши ради пары золотых – это не предательство бездействующего Совета?
В этот момент Алориил обратил внимание на уши Ламионы, думая, что она говорит о своих страданиях, но уши ее были прекрасны, одеты в красивые украшения. Тогда он подумал, что это собирательный образ того, что довелось испытать следующим за ней эльфам.
— Я знаю, что, сидя в защищенных городах, Совет и многие другие не знали, что происходит на окраинах, но поверьте: мы все хотим мира и процветания нашей расе, — Алориил говорил искренне, как бы успокаивая Ламиону, и только Ивриум возмущенно шептал:
— Не может быть никакой королевы… Это абсурд… Власть всегда принадлежала Совету…
Укротив свой пыл, Ламиона присела, смотря в сторону от стоящих перед ней послов, указала на лист, лежащий на столе. Одна из ее стражниц взяла его и силой всунула в руки Алориила.
— Что это? — спросил он.
— Это мой указ. Отныне я и последовавшие за мной эльфы никак не зависим от вас и являемся самостоятельным королевством. Мы обещаем не нападать на ваши земли, но ограничивать себя в расширении своих земель в других направлениях не собираемся. Мы больше не будем зваться эльфами, теперь мы – илитии́ри, “смотрящие в ночь” (возможен и другой перевод самоназвания дроу, например, “укрытые ночью” или “эльфы, живущие в ночи”), и отвергаем все культурное и историческое наследие, а также пантеон эльфийских богов. Мы готовы принять к себе любых эльфов, которые хотят быть свободными от тирании Совета. Передайте это своим покровителям, — заявила королева илитиирий.
Эльфы, отвергающие своих богов и культуру, наносили самое чудовищное оскорбление, которое только могли причинить эльфы своей расе. Один из этого десятка пришедших послов был белым магом – так называли магов света, которые могли не только лечить и защищать своей энергией других, но и атаковать, используя силу света, – не выдержав шквала этой ереси, которая обрушилась на них, маг хлопком ладони произвел мощную вспышку света, которая ослепила воительниц, стоящих вокруг. Для обращенных эльфов, хорошо видевших в темноте, это ослепление производило усиленный эффект. Когда стражницы Ламионы попытались атаковать белого мага, он создал щит, закрывшись от атаки, о который разбились копья.
Разгневанная этой дерзкой выходкой Ламиона, которую тоже зацепила слепящая вспышка, метнула мощный энергетический шар в мага, но промахнулась из-за временного ослепления и поразила Ивриума, советника из правящего Совета эльфов. Этого удара ему хватило, чтобы распрощаться с жизнью в мгновение ока. Маг бросился ему на помощь, но было уже поздно: после такого удара его уже нельзя было исцелить. Мага, как и других, схватили подоспевшие воины, слепота понемногу проходила.
Алориил пытался вырваться, выкрикивая проклятия на бывших сородичей.
— Вы слишком далеко зашли! Это был один из пяти советников! — рявкнул Алориил. В первый миг, когда Ламиона посмотрела на советника, убитого ей, то сама испугалась своего поступка, ведь она лишила жизни одного из своей расы, к тому же, это был не просто эльф. Взяв себя в руки, Ламиона приказала выпроводить гостей, и теперь в ее голове засели страшные мысли о том, что это действие безнаказанно не пройдет, но она уже не могла свернуть с выбранного пути – на нее смотрели другие илитиирии. Ей нужен был чей-то мудрый совет, но не было никого, кто бы мог ей его дать.