Хотя для такой кучки безоружных не требовалось настолько сложных маневров, Нэй-Ильнуур хотел показать умение и силу его воинов, внушая страх сборищу изменников, но из-за гибели соратников илитиирии только раззадоривались, подстегиваемые Тсабарой, они уже были готовы бежать на врага. Предвидя печальный исход, разглядывая тела своих воинов Ламионе ничего больше не оставалось, как пресечь эту ярость, в которую впал ее народ. Ее сердце начало биться сильнее, было видно, как на бледной коже пульсировали вены. Когда она переводила взгляд со своих убитых воинов, из ран которых вытекала кровь, ее глаза встретились с взглядом Тсабары, которая была обращена в сторону войска и размахивала своим клинком. По взгляду Ламионы воительнице все стало ясно, она закрыла глаза, сделав небольшой вдох – на ее лице появилось некое умиротворение. С намокающими от слез глазами Ламиона направила свои руки, разжимая кулаки. Ударная волна разорвала Тсабару, ее меч отлетел на несколько метров назад и воткнулся в землю, от нее самой, кроме кучки ошметков на земле, осталось кровавое облако, которое медленно оседало. Сама Ламиона упала на землю, закрывая лицо рукой. Ей пришлось убить одну из спасенных, одну из тех, ради которых она приняла силу демона и уничтожила свою суть. Грохот и крики илитиирий стали стихать, они были в замешательстве. Лучшего времени для нападения не было – войско Эльдара, не нарушая рядов, двинулось вперед.
Войска генерала все ближе подходили к илитиириям, которые были частично деморализованы, но королева встала с колен, подозвав к себе несколько илитиирийских магичек, издав пронзительный крик, обрушила вместе с другими шквал энергетических шаров по эльфийской армии. Эльдар не ожидал такой атаки, его воины подлетали вверх, вместе с комьями земли. Нарушив стройные ряды наступающих во время их перестроения, Ламиона прекратила обстрел и позвала их генерала на переговоры. Тот принял предложение, хотя бы для того, чтобы дать время перестроиться войскам и оттащить раненых за линию поля боя.
Без всяких приветствий и рассуждений Ламиона заговорила первой:
— Мне нужно время, чтобы обдумать ваше предложение. Я не хочу больше напрасных жертв среди эльфийского народа. Дайте нам время до утра следующего дня.
Эльдар ничего не сказал, только кивнул. Оба они вернулись к своим армиям. Возвращаясь, генерал держал постоянно наготове меч, ожидая какую-то подлость от главы отступников.
День клонился к вечеру. Отведя свои войска немного назад, Эльдар встал лагерем. Не доверяя илитиириям, генерал постоянно держал в дозорных треть армии, пока остальные отдыхали, хотя при личной встрече с Ламионой он не увидел в ней того монстра, которого описывали послы. Даже наоборот. Обдумывая все, что произошло, и пытаясь разгадать ее следующий ход, генерал провел всю ночь без сна, ведь и грохот, что исходил из лагеря врага, не давал нормально отдохнуть и постоянно заставлял приводить войска в боевую готовность.
Вспышки света, крики, тяжелые удары царили над лагерем илитиирий. Можно было только догадываться, что они там замышляют. Но генерал дал слово и был намерен его сдержать, но внутренняя тревога не давала ему покоя. Он лично проверял все посты, потом возвращаться к себе в шатер и опять пытался разгадать планы неприятеля, периодически доставая свой меч и совершая несколько приемов фехтования, после чего убирал его в ножны.
Конечно, Эльдар очень рассчитывал на мирное разрешение конфликта и сдачу врага, но верилось ему в такой исход с трудом.
Когда Ламиона вернулась к своим воинам, она приказала отступить назад в лагерь и быть наготове на случай внезапного удара со стороны эльфов. Призвав наиболее влиятельных и близких илитиирий, они вступили в дискуссию о возможности выйти из сложившейся ситуации без потерь, не сдаваясь на милость врагу. Некоторые из приближенных побаивались Ламионы, не понимали ее, а после убийства Тсабары стали презирать.
Во время дискуссии обсуждались все возможные варианты, времени, которое выиграла им королева, а это – меньше суток, было мало, потому необходимо было принять решение. Рассматривались разные пути: и нанести грядущей ночью удар по южным или северным укреплениям эльфов, и ударить в лоб армии генерала. Надо было что-то решать, ведь скоро закат, и если до утра они что-то не предпримут – это будет означать их проигрыш.
Ламиона пыталась найти выход без кровавой бойни, предполагая силы противника, она не видела после возможной битвы будущего для ее народа. Одни высказывались за атаку на лагерь генерала, аргументируя это уверенностью в своей силе и плохой ориентацией эльфов в ночной темноте, в отличие от илитиирий. Этот сценарий меньше всего устраивал королеву: она знала, что даже в случае положительного результата этой атаки они будут обескровлены, и та часть, которая сможет уцелеть, будет уничтожена оставшимися силами генерала, что блокировали им отход. Вариант с прорывом блокады тоже был плохой идей: при нем гибло бессмысленно огромное количество илитиирий в попытках взять баррикады штурмом, да и пронести с собой много припасов в случае удачного прорыва не получиться – эльфам останется только выждать, нагнать и уничтожить их.