Нер поднялся и стал опять использовать черную энергию, такую мощную и не подконтрольную. Использовать так, как никто не использует. Закатив глаза так, что стало видно только белую склеру. Опущенные вниз руки Нер стал раздвигать в стороны ладонями верх. Запрокидывая голову назад, он что-то шептал, пытаясь сосредоточиться. Из рук стал литься белый дым, который окутывал все вокруг него. Сгибая руки в локтях и поднимая ладони все выше, количество тумана, изливающегося толстыми струями, протекая между пальцев из ладоней и падая вниз, становилось все больше, пока Нер не оказался в кольце плотного белого тумана, который начал маленькими потоками собираться в центре, рождая некоторую фигуру в виде столба. Когда щелкнула желтая вспышка, внутри туманного столба из него стала формироваться человеческая фигура. Еще мгновение, и в этой фигуре стали проявляться женские черты. Открыв глаза, Нер увидел свою мать: она состояла из белого тумана, ее глаза светились желтым цветом, из рта вырывался тот же свет, когда она начала говорить:
— Нер? Сын мой, это ты! Что происходит?
Нер увидел дух своей матери, который до пояса был похож на человека, все, что было ниже, – подобие дымного осьминога, распустившего свои щупальца по земле в разные концы туманного кольца. Волосы, состоящие из этого же дыма, медленно развевались, будто под водой, а их кончики отдавали белые потоки энергии в окружающий мир, похожие на черные испарения, как у его коня.
— Мама! Я смог вернуть твой дух, я смогу вернуть и твое тело к жизни! — говорил дрожащим голосом Нер, лицо его было освещено белым светом от духа матери, а глаза наполнялись неприятным ощущением присутствия в них песочных соринок.
— Мой дорогой, я всегда говорила, что ты очень талантливый и много сможешь достичь, а сейчас, прошу, отпусти меня. Мое присутствие здесь разрывает меня на части…
— Но как же я могу? Я не хочу тебя терять! Я что-нибудь придумаю, и ты сможешь вернуться в живом теле!
Тут же дух Эны стал мерцать, пропадая. Нер, не желая терять свою мать, усилил напор энергии, дабы удержать ее.
— Мне очень больно… — застонала Эна. — Мой мальчик, я всегда буду с тобой, но сейчас меня тянет к себе другой мир. Мое тело погибло, здесь ты ничего не сделаешь…
— Я понимаю и не хочу, чтобы ты снова страдала. Просто не могу смириться с мыслью, что должен тебя потерять. То, что я совершил у нас дома, мне казалось не реальностью, а сном, но теперь этот сон прошел, и ты снова со мной.
— Ты ничего не совершал плохого и не мог помешать этому. Не смей себя винить!
— Нет, я знаю, кто во всем виноват! — кричал Нер сам себе, испытывая гнев и впервые в жизни желая кому-то смерти. — Туман стал рассеиваться!
— Мой мальчик, не грусти по мне. Я сделала самое главное в своей жизни, вырастив тебя. Когда придет время, мы будем вместе, а пока живи, найди свой путь и будь счастлив…
— Как я могу просто жить, пока этот монстр где-то разгуливает, — проговорил Нер сквозь зубы. — Мама, ты ведь ничего не понимаешь. Если учитель был прав, мир духов поглотит тебя, и мы больше не увидимся. Но я бы смог вернуть тебя навсегда!
— Ты и так многое сделал, подарив нам шанс встретиться еще раз. Я не могу здесь больше оставаться. Прощай, сын… — слова Эны шли от самого сердца, но в них была некая прострация, уже будучи духом, мир для нее воспринимался по-новому, и многие дела живых могли казаться малозначительными.
Дух Эны стал мерцать, понемногу исчезая. Нер, не желая этого, стал прикладывать непомерные силы, чтобы сохранить ее присутствие. Потоки энергии рвались из его рук. Но осознавая, что он не сможет вернуть свою мать в том виде, в котором она была раньше, ему пришлось смириться с этой мыслью, хотя внутри его самого все сжималось. Он ослабил поток силы и полностью прекратил удерживать ее. Дух Эны растворился в воздухе. После неправильно проведенного призыва духа Нер потерял большую часть своей жизненной силы и состарился: его волосы полностью поседели, кожа сморщилась, как у старика – приобрела бледный, почти белый цвет. От полопавшихся капилляров глаза покраснели, и жуткие мешки повисли под глазами. На худом теле эти изменения имели пугающий вид. Обессилев, он рухнул на землю, что-то бормоча себе под нос: