Рассеяв свое проклятие, Нергал ринулся к костру, выбивая оттуда ногой свой посох, который слегка обуглился, но не пострадал.
В стойбище разгорались жилища, орки в панике носились из стороны в сторону. В этой суете гоблин затерялся среди хижин.
Поднимая свой посох, Нергал смог увернуться от удара копья орка, который не пострадал от проклятия. При второй попытки замахнуться копьем на некроманта, он получил сильное проклятие прямо в голову, потеряв ориентацию, стал удалятся прочь.
— Чтобы их одолеть мне нужны солдаты! — крикнул Нергал.
Матис стал сотворить смертельное проклятие. Проклятие стало спускаться в виде черного дым из его сомкнутых рук, медленно окутывая все вокруг.
До Тарард не сразу дошли слова некроманта. Когда он сообразил, что Нергал говорил про трупы орков, он увидел, как к нему ползет едва живой вожак.
Орки будут повыносливей людей, и проклятие не подействовало с той же силой на них.
С ухмылкой он подошел к вожаку, доставая свой кинжал.
— Некромант, вот тебе воин! — крикнул охотник. Занеся кинжал над орком, он не ожидал, что вожак вскочит и наброситься на него. Повалив охотника, он прижал его к земле, свободной рукой нанес несколько ударов. Тарард увернулся от обоих ударов. Вождь уже почти ничего не видел, его сознание стало мутиться, и он свалился на землю. С трудом выбравшись из-под туши вожака, Тарард перерезал ему горло. Добив еще нескольких пораженных орков, он увидел, как некромант творит свое искусство.
Оживляя еще теплых, но уже мертвых орков, держа их под своим временным контролем, Нергал пустил их в бой против остальных дикарей.
Орчихи с детьми прятались в своих жилищах, их мужья пытались защитить свои семьи, несколько воинов под предводительством Абрака собралось у тотема. Сын вождя попытался дать бой магам, разорявшим его дом. Против этого маленького отряда выступили их же соплеменники, еще недавно будучи неподвижными трупами. Пронзаемые копьями трупы не кричали, не скалились и не убегали, а молча двигались к своим целям, которые указывал им их кукловод.
Туман Матиса задушил уже насмерть несколько орков, медленно стелясь по земле он проникал в рядом стоящие жилища, где пытались укрыться женщины с детьми.
Не дожидаясь дымки проклинателя, Тарард передвигался между лежачими орками и довершал проклятие Нергала.
Прикончив очередного дикаря, Тарард оказался в окружении черного тумана, который сжимался вокруг него.
— Матис! — несколько раз выкрикнул Тарард.
Но проклинатель не слышал его, будучи увлеченным своим колдовством.
Тарард задержал дыхание, прикрывая лицо своей накидкой, попытался прорваться через туман к Матису. Выбравшись из смертельного дыма, он окликнул проклинателя и потерял сознание.
Матис движением рук рассеял свое проклятие, чуть не валясь с ног после колдовства, и подбежал к охотнику. Наставив руки над Тарард, он вытянул с него свою темную энергию проклятия. Охотник закашлял и пришел в сознание. Матис поднял на ноги охотника.
— Это было сильно, — сказал Тарард.
— Ну а ты как думал? — спросил проклинатель.
— Я хоть буду жить?
— Проклятие не успело всосаться в организм, только слегка проникло внутрь, — успокаивавший сказал Матис, хлопая по плечу Тарарда.
Не успев ничего сказать, только отскочить в сторону, толкая за собой Матиса, Тарард упал на землю. Матис рухнул рядом лицом вниз. За спиной Тарарда воткнулся в землю здоровый топор разъяренного орка. Его рука еще не опустилась после броска топора, во второй руке он держал маленькое безжизненное зеленое тельце. Этот орк заорал еще сильнее и бросился на охотника. Тарард перекатился в сторону от несущегося на него орка, метнув в него кинжал. Точно попавший кинжал в грудь не сразу свалил обезумевшего орка. Тот успел еще сделать несколько выпадов на охотника, но все они были безуспешные, после чего он рухнул на землю.
По приказу Нергала его нежить стала сгонять всех выживших в одно место, полностью подавив их сопротивление. Зулур вылез из-за укрытия, наблюдая за поражением орков, полез на тотем предков, приметив там заранее для себя некоторые ценные украшения.
Тарард, отделавшись от разъяренного орка, подбежал к лежащему Матису. Он перевернул молодого проклинателя на спину. Все его лицо было залито кровью, а на голове с раны хлестала кровь.