– Я думала, ты спишь, – ответила она растерянно.
– Да, я уже спал, но проснулся, не знаю почему. Как-то вдруг стало тревожно, решил тебе позвонить.
– Спасибо, Мишенька. Я скоро приеду. Ты спи, не жди меня.
– За что спасибо, Лиза?
– Ну, просто так. За то, что позвонил.
– Учти, я все равно не усну, пока ты не приедешь, – проворчал он, – давай поскорей.
Она убрала телефон и закурила.
«Как же он почувствовал? Ведь если бы не проснулся, не набрал номер, меня бы уже не было».
Она вдруг ясно представила жуткий удар, от которого машина сплющивается, как консервная банка. Она отчетливо услышала грохот, визг тормозов, рев сирен, и увидела себя, безобразный кусок растерзанной, окровавленной плоти.
«Вот так оно и происходит, – думала она, жадно затягиваясь и глядя на черный силуэт рефрижератора, – в любую минуту, на любом перекрестке, за рулем, или в собственном подъезде, когда стреляют в голову. Вот, оказывается, о чем думает человек за минуту до смерти. В общем, совершенно ни о чем. О каких-то своих обычных проблемах. Я, например, думала об Артеме Бутейко. Возможно, он думал обо мне, о том, какая я гадина и мерзавка и как бы еще мне подпортить жизнь. Это казалось ему важным. Впрочем, о чем бы он ни думал, все через минуту потеряло смысл. Не было никакого смысла. Грязь и ненависть».
Загасив сигарету, она медленно выехала на проезжую часть, осторожно объехала рефрижератор. Через пятнадцать минут ее машина остановилась в большом пустом дворе у Новокузнецкой.
На этот раз двор был абсолютно пуст. Юра не вышел с собакой, чтобы ее встретить, как это бывало обычно. Он открыл ей дверь, Лота стала прыгать, гавкать, выражая свою бурную собачью радость.
Юра холодно подставил щеку для поцелуя и тут же отвернулся, ушел в кухню, сел на табуретку, закурил, глядя в черное окно, и громко произнес:
– Если ты надеешься, что я составлю тебе компанию, то ошибаешься.
– В каком смысле – компанию? – удивилась Лиза.
– Я не собираюсь вместе с тобой еще раз просматривать кассету. Ты ведь за этим пришла?
«Он прав. Я действительно пришла за этим. Мне надо разобраться», – подумала она и не стала снимать сапоги и отвечать ему не стала. Молча вошла в кухню, села напротив.
– Все вы одинаковые, – произнес он – громким чужим голосом, продолжая жадно курить и глядеть в окно, – всем вам чем больше мужиков, тем лучше. Твои красивые слова о том, что ты не хочешь ранить мужа, – только слова. Просто эта ситуация для тебя удобна. Есть муж, есть любовник. Уехала в Канаду на неделю, устроила себе приключение, потому что рядом не было ни его, ни меня. Правда, забыла на минуточку, кто ты. И попалась, как кошка, которая ворует сметану.
– Спасибо, – Лиза резко встала, – отдай мне кассету, и я поеду домой.
– Нет уж, подожди. Мы не договорили. Тебе не приходит в голову такая простая мысль, что я хотел бы услышать хоть какие-нибудь объяснения?
– Зачем?
– Затем, что ты мне сделала очень больно.
– Прости.
– Но еще больней мне было, когда ты стала врать, будто это подделка, будто на кассете не ты. Ты уж ври кому-нибудь одному, либо мужу, либо мне, иначе запутаешься.
– Хорошо, я учту твой мудрый совет. Отдай, пожалуйста, кассету.
Он встал, подошел к ней, взял за плечи и резко развернул к себе лицом:
– Лиза, ты понимаешь, что если уйдешь сейчас, то уйдешь навсегда?
– А разве у нас есть другие варианты?
– Не знаю.
– Вот и я не знаю, – Лиза высвободилась из его рук, – ты ждешь, что я начну оправдываться. Но прости, я не буду этого делать. Я виновата и перед тобой, и перед Мишей. Но не в этом. Не в той пакости, которую ты видел на кассете. Все, Юра. Отпусти меня, пожалуйста.
– Совсем? – спросил он еле слышно.
– Да.
Он ушел в комнату, шарахнул дверью.
Через минуту послышался грохот. Лота испуганно гавкнула.
– Черт! – услышала Лиза и приоткрыла дверь.
Он сидел на полу, потирая ногу. Рядом валялась опрокинутая этажерка. Видео-кассеты были раскиданы по всей комнате.
– Здесь не ищи, – буркнул он, морщась от боли, – возьми стул, она там, наверху, на книжном шкафу. Я полез и свалился.
. – Что с ногой? – спросила Лиза, скидывая сапоги.
– А тебе какая разница? Вывих, растяжение, закрытый перелом, – он, кряхтя поднялся с пола, взглянул на нее снизу вверх, – прости меня, я идиот.
Лиза спрыгнула со стула с кассетой в руках. На коробке не было никакой подписи.
– Ты уверен, это она?
– Она. Я нарочно отложил ее отдельно, чтобы не перепутать.
Прихрамывая, он проводил ее до машины.
– Чего он хочет от тебя? – спросил Юра, придержав дверцу машины.
– Ему нужен эфир.
– Понятно. И что ты намерена делать?
– Думать. – Она быстро поцеловала его, провела рукой по коротким седым волосам и повернула ключ зажигания. Выезжая из двора в переулок, она увидела в зеркале, как он стоит и смотрит ей вслед, держа на поводке Лоту.
* * *
Петр Петрович позвонил Вове на следующее утро. Вова фыркал и насвистывал стоя под холодным душем, и еле расслышал слабое треньканье радиотелефона.
– Долго не подходишь. Спишь, что ли? Много спать вредно. А я, между прочим, нашел, что искал, – радостно сообщил сибиряк, не поздоровавшись.
Вова сначала испугался: «Ну, точно, перехватили заказ, так я и знал…» Но тут же опомнился, подумал, что в таком случае сибиряк вряд ли стал бы звонить, да и не успел бы он за вечер и ночь найти кого-то, к кому можно обратиться с таким деликатным поручением. Все-таки не столик в ресторане хочет заказать, а убийство.
– Вилла подмосковная, с теплым бассейном, и сразу три красавицы. Блондинка, брюнетка и рыженькая. Представляешь, по бортику бассейна свечи горят, шампанское искрится в хрустале, над головой небо, температура за бортом минус пять, а потом еще повторили в сауне, потом еще, в гостиной у камина на медвежьей шкуре. Теперь уж мне будет что вспомнить. Правда, пять тысяч тю-тю, зато получил настоящее удовольствие, как в кино. Так что денег не жалко. На то они и деньги, чтобы тратить. Верно говорю?
– А как же… – растерянно пробормотал Вова, – вы же обещали… Вы же потратить эти деньги хотели совсем на другое…
– На что другое?
– Ну вот… я уже договорился… так дела не делаются, в натуре, – растерянно забормотал Вова.
– Хорош переживать! – бодро перебил его Петр Петрович. – Жду тебя через сорок минут. На шоссе, в двух километрах от твоего комплекса, в лесопарке, есть спортивная площадка, там торчат две вышки с баскетбольными сетками. Не опаздывай.
– Да, но аванс вы должны выплатить прямо сегодня, – предупредил Вова, – я уже договорился, время пошло.
– Договорился, значит?
– А как же! Фирма веников не вяжет. Вы же сказали, срочно. Кстати, за срочность полагается надбавка.
– Тебе за срочность, а мне за вредность, – усмехнулся в трубку Петр Петрович, – вредно иметь дело с такими нервными, как ты. Ну что ты завелся? Думаешь, эти бабки у меня последние? Будет аванс, как обещал. Деньги любишь?
– Можно подумать, вы их не любите, – проворчал Вова.
Место, которое выбрал сибиряк, нельзя было назвать удачным. Площадка вплотную прилегала к трассе, обочина была совсем узкой, к тому же завалена снегом. Припарковаться негде. Вове пришлось оставить свой «жигуленок» в пятистах метрах от площадки, на небольшой стоянке за постом ГАИ.
Петр Петрович уже ждал его, сидя на перекладине баскетбольной вышки.
– Ну, где же твой профессионал? – . спросил он, опять не поздоровавшись.
– Профессионал работает, я договариваюсь, – ответил Вова, стараясь в инто – нациях подражать Климу. – Значит, так. Сначала аванс. Потом я должен знать, от кого вы ко мне пришли.
– За авансом в другой раз приедешь. Вместе с исполнителем.
– Ага, конечно! Так он к вам и явится! Он профессионал, его в лицо только я знаю, и больше никто. Давайте мне аванс, потом будем разговаривать.