— Марина Алексеевна, ну вы понимаете, что вот это вот, даже на школьную самодеятельность не тянет. Дети, не знающие всех букв алфавита, в детском саду лучше стихи читают для пап, мам и своих любимых нянечек.
— Что ты предлагаешь Молчанов?! — Зло бросила наша классная, которая уже сама поняла, что ввязалась в геморройный геморрой.
Между прочим, в других восьмых и седьмых классах поступили мудрее, они объявили внеочередной сбор макулатуры ко Дню учителя. Я улыбнулся, когда вспомнил, чем закончился этот впечатляющий внеочередной сбор старых газет и журналов. Какой-то «шутник» бросил спичку в гараж, где хранилось несколько тон ценнейшего бумажного сырья, и в школе потом неделю воняло гарью. А макулатура, полностью сгорев на жертвенном костре, отправилась прямиком в славянский Ирий на Велесовы или Сварожьи луга.
— Молчанов, я задала вопрос! — Вывел меня из воспоминаний голос литераторши.
— Я предлагаю. — Сказал я, встав из-за парты. — Первое — форма одежды должна быть белый верх, чёрный или тёмный низ. Второе — нужно выдать всем чтецам красивые папки, желательно однотипного красного цвета, где будут лежать страницы с текстом. Те, у кого память не прокачанная, кому не хватает в голове чипов оперативки, пусть читают в наглую. Потому что таково режиссёрское решение, а не потому, что они облажались. Как-то так. По крайней мере будет не позорно.
— Предложение Молчанова принимается, — пробормотала классная. — Только запомните, за чтение по бумажке я вам в четверти больше четвёрки никому автоматом не поставлю.
В классе тут же раздались разнонаправленные звуки, кто-то радовался, кто-то огорчался, но первым выпали Андрюха Рысцов:
— А я уже маме пообещал пятёрку по литературе в четверти, а старших обманывать не хорошо.
— Пригласи свою маму в школу, я ей объясню, почему поставила тебе четыре. — Бросила на Рысца строгий взгляд Марина Алексеевна.
— Чё сразу в школу-то? — Заворчал мой кореш. — Так и быть, сам скажу, что вы передумали. То есть я хотел сказать, что мы сами передумали. Ну, в общем, вы меня поняли.
Под хохот всего класса замялся Андрюха. Литераторша два раза громко хлопнула в ладоши и скомандовала:
— Всем взять листки с текстом. Давайте начнём всё с начала. Валера Молчанов, ты начинаешь с романса «Не для меня придет весна». Поехали ребята, с чувством, с толком, с расстановкой. Ох! — Тяжело вздохнула наша бедная классная руководительница.
Спустя час из школы домой возвращались уже втроём. Я, Андрюха и Ольга Балуева из 8-го «Б». Её на нашу репетицию пригласила Томка Полякова, попавшись на мою хитрую уловку с комсомолом, который якобы ни на что не способен. Полякова даже заступилась за эту девчонку из параллельного, когда её хотела выпроводить Марина Алексеевна. Тома приврала, что у них после нашей «репы» комсомольское собрание.
— Ну, как тебе наша идея? — Гордо спросил Олю Рысцов. — Завтра вся школа ахнет, когда мы выступим. Подумаешь там бальные танцы у десятиклассников. Тынц, тынц, тынц. Много ума не надо, чтобы в старинных платьях походить туда и сюда.
— Романсы красивые, — немного оробев, тихим голоском протянула Балуева. — Так вы о чём-то со мной хотели поговорить?
Рысец озадачено глянул на меня, поэтому я начал как можно более подробный рассказ. Какие девчонки пропали, где и когда. В каком месте их позже мёртвых обнаружили случайные грибники. И закончил коротким выводом, что все погибшие девушки одного типажа — блондинки с голубыми глазами.
— Да, теперь тебе, Оля, придётся по вечерам дома сидеть и книжки читать, — добавил Андрюха Рыцов.
— И по возможности провожать тебя будет вечерами Андрей, — сказал я. — В кино или в библиотеку, если ты захочешь.
— Лучше только в кино, — вклинился мой друг.
— А долго? — Испугано пролепетала девушка. — Ну, этого убийцу скоро же поймают.
— Скоро только кошки родятся, — брякнул Рысец.